Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

мальчик на книжках

Ханна Кралль "Королю червонному — дорога дальняя"

"Если бы её не приняли за проститутку, она бы не пошла к дворнику пану Матеушу. Не узнала бы, что мужа перевели в Маутхаузен. Не поехала бы в Вену.
Если бы не Вена, она осталась бы в Варшаве. Погибла бы во время восстания, в подвале, вместе с матерью.
Если бы она не бежала из Губена, её погнали бы с другими женщинами. Она бы оказалась в Берген-Бельзене. Где как раз бушевала эпидемия тифа. И умерла бы от тифа вместе с Янкой Темпельхоф.
Видимо, Господь Бог решил, что она должна дожить до конца войны.
А может, всё как раз наоборот. Он решил, что она должна погибнуть, а она изо всех сил сопротивлялась Его приговору. И только поэтому уцелела. Тогда это вовсе не божья благодать. Это её заслуга — и больше ничья."


Как это грустно, когда ты — польская еврейка, выжившая в смерче нацизма, но спустя много лет не можешь поведать израильским внучкам свою историю только потому, что не знаешь иврит, а они не знают польского. Тут и родного языка слов не хватит, а что чужого? Грустно.

Удивившая книга, удививший взгляд на войну. Точнее, на отдельного человека в ней. Могла ли быть, бывала ли в ту войну, в той катастрофе мира, мясорубке холокоста такая любовь к мужчине, мужу? Такая жертвенность? Такая вера в свою цель и готовность идти к ней, вопреки? Не видеть, что творится вокруг, или не давать себе позволения видеть, не отвлекаться на других и даже не помыслить об этом. "Отпустить" родителей, родственников, друзей (кого забрали в лагеря, кто сгинул под бомбёжками, в восстании). Идти как по тоннелю: впереди — только муж. Молиться Марии Магдалине, хоть это и не твоя вера, идти на сделки с богом ("я позабочусь об этой женщине, Господи, а ты — о нём"). Сбегать из лагерей, работ, зная, что за это возврат и расстрел. Большая банка цианистого калия, 15 кг листового табака — любые сделки, что угодно, лишь бы добраться, лишь бы выжить, лишь бы ОН там, в Маутхаузене, выжил. Пускай не её дождётся, но лишь бы выжил. Не женщина — юркая рыба и одновременно маленький танк, идущий напролом.

Поначалу так нелегко принимать Изольду, не осуждать, не качать головой. Хочется с ней ругаться, кричать "дура, спасай себя!" и "что ты творишь?!". Потом приходит успокоение и осознание — мир покачнулся и перевернулся, и никакие наши мерки и понятия к нему не применимы. Как писал Фейхтвангер, "они уничтожили меру вещей". И каждый жил и выживал как мог. На что способен. На что даны силы. А ведь у Изольды это был даже не эгоизм, не за себя ведь, за любимого человека... Хотя понять всё равно сложно, можно лишь попытаться.

Книга как мозаика: написана короткими отрывчатыми главками, такое стакатто, лихорадка, что гонит Изользу-Марыню вперёд, вперёд, вперёд. Но при этой лихорадочности одновременно и какое-то удивительное спокойствие повествовательного тона, малоэмоциональность, почти документальная событийность и детальность того, как Изольда проживает свои дни поиска и гонки, как выкручивается. И благодаря этому перед читателем предстаёт не только отдельная история отдельного человека, но и ярчайшая панорама оккупированной Польши и частично Австрии. Лодзь, Вена, но больше всего Варшава — Умшлагплац, где собирали евреев для отправки в лагеря, рынок, варшавское восстание, улочки, кварталы, квартиры, вписки евреев. Всё это мазками и в то же время так явственно, так зримо.

Определённо буду читать второй роман Ханны Кралль из переведённых на русский, "Опередить Господа Бога" (этот даже более известен). Вот, может быть, даже и сейчас возьму.

UPD прочитал "Опередить Господа Бога", книга о восстании в Варшавском гетто, книга-интервью писательницы с Мареком Эдельманом, последним и единственным выжившим руководителем восстания. И вот в этой книга Эдельман частично отвечает на мой вопрос о любви и действиях Изольды:

У него была девушка, Аня. Она попала в Павяк — потом, правда, ей удалось оттуда вырваться, но, когда ее забрали, он окончательно сломался. Пришел к нам, уперся руками в стол и стал говорить, что мы все равно обречены, что нас перережут, что мы молоды и должны бежать в лес…
Его выслушали не перебивая.
Когда он ушел, кто-то сказал: «Это потому, что ее забрали. Теперь ему уже незачем жить. Теперь он погибнет». Тогда каждый нуждался, чтобы рядом был человек, вокруг которого вертелась бы его жизнь, ради которого надо было что-то делать. Пассивность означала верную смерть. Делай что-нибудь — тогда у тебя будет шанс выжить. Чем-то занимайся, куда-то ходи…


И ещё:

— Значит, француз спросил у тебя… — …была ли любовь. Так вот: жить в гетто можно было, только если у тебя кто-то был. Человек забирался куда-нибудь с другим человеком — в постель, в подвал, куда попало — и до следующей акции уже не был один. У кого-то забрали мать, у кого-то на глазах застрелили отца, увезли в эшелоне сестру, так что, если человеку чудом удавалось убежать и еще какое-то время пожить, он непременно должен был прильнуть к другому живому человеку. Люди тогда тянулись друг к другу, как никогда прежде, как никогда в нормальной жизни. Во время последней акции пары бежали в Совет общины, отыскивали какого-нибудь раввина или кого угодно, кто бы мог их обвенчать, и отправлялись на Умшлагплац уже супругами.
Новый год

Пелам Гренвилл Вудхаус "Вся правда о Муллинерах"

Овсянка, сэр!
Но булочки с пивным джемом явно пойдут на второй завтрак — после овсянки с бананом в меня пока не влезет ничего :)

Взял вчера том рассказов "Вся правда о Муллинерах" — и прохихикал всё то время, что читал, даже сестру будоражил внезапными взрывами хохота. Ох уж эти дальние и близкие родственнички Муллинеры, племянники, кузены и дядья! Всё-то с ними случается, кажется, самое невероятное и удивительное, нелепое и смешное, и в жизни так не бывает — но нет, мистер Муллинер, открывающий все тайны знаменитого семейства, настаивает "Мы, Муллинеры, говорим только правду, и я надеюсь, так будет и впредь". Сплошные комедии положений эти историйки, которыми развлекает публику словоохотливый мистер Муллинер в уютном зале "Отдыха удильщика". Но истории мистера Муллинера действительно более жизненные (или, что скорее, такими кажутся), чем бурлексные похождения парочки Дживс и Вустер — может быть, дело в более степенном рассказчике, однако они не менее занятные и весёлые. Неистощимое остроумие, изобретательность и находчивость поднимут настроение в самый хмурый день.

Пока я прочитал одни сборник (а в этом томе 3 авторских сборника, по 9 рассказов в каждом), мои безусловные фавориты — застенчивый младший священник Августин, обретший уверенность с помощью "муллинеровского "Взбодрителя", и его новый покровитель епискуля...простите, епископ Стортфордский. А также милый заика Джордж, ради любви готовый любыми способами избавиться от злосчастного порока, и почти мистическая история о том, как убежденный холостяк и суровый автор детективов Джеймс Родмен, вселился в коттедж "Жимолость", доставшийся ему в наследство от тетушки, писательницы слащавых дамских романов.
мальчик на книжках

Весёлые выходные и любимая Десна

Наш книжный клуб минисоставом в 4 человека на этих выходных выбрался на дачу соклубницы.
Время провели весело — жарили шашлыков и того, что под них косило (колбаски, грибы, машмеллоу) под пляжным зонтом от дождя, Мух и ещё один дровосек кололи дрова (оо, это было весело! вот интересно, снял ли кто-то это на видео или хотя бы на фото? если нет, надо повторить!))), играли в настольные игры — особенно классно в детективную игру "Тайна аббатства" по мотивам романа Умберто Эко "Имя розы" — надо отыскать убийцу монаха среди братии в 24 души. Тамлиеры, францисканцы, бенедиктинцы, отцы, братья и послушники, мессы, исповеди, тайные и запретные книги, обыск келий, эпитимьи за непослушание — всё это вас ждёт :) Игра очень атмосферная, интересная, думающая и весёлая.



Но самое главное — мы были на Десне! На моей родной любимой Десне! Дача в 5-10 минутах от берега, красота!
Утром, пока остальные сони отсыпались, Мух решил, что какой бы он ни был сова, но родная река дороже всякого сна, и, наспех позавтракав, поскакал к реке.

Не могу не оставить на память немножко фотографий (хотя качество плохое, с собой была только мобилка, ну и пускай).
Я так редко теперь бываю там, где провёл всё своё летнее детство... да что там, 3/4 жизни!



Как хорошо утром на реке! Вокруг никого, только редкие безмолвные рыбаки. Сидеть и слушать природу: птицы цвиринчат, пищат, свистят и стрекочут на все лады, шумят деревья, плещется рыба... (если б ещё не ужасные майские жуки! Оо)

Collapse )
качели

Чернобыльская молитва

Прочитал "Чернобыльскую молитву". Наплакался, аж голова болит... А сказать, написать — ничего не могу. Слов нет. Не те слова, не такие. И выпустить из себя страшно, и не можется... И не хочется даже говорить, чтобы не скатиться в банальность или пафос, или просто не той мощи... Слова, верные, те самые, — они там, в книге... в голосах тех, кого слушала автор Светлана Алексиевич... и ещё в сотнях, тысячях невысказанных, молчащих... и тех, кто уже никогда не скажет...

       Я всё запоминал... Я думал, что расскажу сыну...
       А приехал: "Папа, что там?" — "Война".
       Я не нашёл своих слов...


Это как вязкий кошмарный сон, когда и хотел бы вынырнуть, да не пускает... Весь вечер, шесть часов подряд, не отрываясь... Не голых фактов, не сухой статистики, а живой боли... шесть часов человеческого ужаса... Но я не жалею ни секунды, ни времени своего, ни слёз, боли, души...


UPD. Господи, а впереди же 9 Мая... Снова?.. Нда, непростой период чтения выдаётся...
качели

Людмила Улицкая "Казус Кукоцкого"


Хороший роман, семейная сага в лучших традициях великой русской литературы. Честно сказать, в процессе чтения постоянно вспоминался Пастернак и его "Доктор Живаго", и не только потому, что есть медицинская тема, нет, что-то есть в этих романах неуловимо и в то же время отчетливо схожего: та же грусть повествования, репрессии и трагичность судеб, упадок общества. И конечно - вечная тема Любви. Мне кажется, именно эта тема ключевая, центральная в книге, это стержень всего повествования, вокруг которого по спирали нанизаны остальные, второстепенные темы - и высоконравственная проблема аборта и Жизни от момента зачатия, и моральное падение общества и страны, и лично-семейные истории Кукоцких. Любовь к Богу, к детям, любовь к делу, но главное - ниспосланная свыше любовь между мужчиной и женщиной. 

... Плотская любовь разрешена человекам! Я заблуждался вместе со всем нашим так называеым христианство. Все страдали, огнём горели от ложного понимания любви, от разделения её на плотскую, низкую, и умозрительную какую-то, философскую, возвышенную, от стыда за родное. невинное, богом данное тело, которому соединяться с други безвинно, и блаженно, и тягостно!

Слова Льва Николаевича - самое яркое подтвеждение, и даже не подтверждение, а громкий крик души, болеющей, мятущейся русской души.
Влечение лежит в основе мироздания, и греки, и индусы, и китайцы это постигли. Мы же, русские, ничего не поняли. Воспитание наше, болезни времени, большая ложь, идущая от древних еще монархов-женоненавистников привели к тому, что мы не постигли любви. А кто не постиг любви к жизни, не может постигнуть любви к богу, - он замолчал, понурился. - Любовь осуществляется на клеточном уровне — вот суть моего открытия. В ней все законы сосредоточены — и закон сохранения энергии, и закон сохранения материи. И химия, и физика, и математика. Молекулы тяготеют друг друга в силу химического сродства, которое определяется любовью. Даже страстью, если хотите. Металл в присутствии кислорода страстно желает быть окисленным. И заметьте главное, эта химическая любовь доходит до самоотречения! Отдаваясь друг другу, каждый перестает быть самим собой, металл делается окислом, а кислород и вовсе перестает быть газом. То есть самую свою природную сущность отдает из любви… А стихии? Как стремится вода к земле, заполняя каждую луночку, растворяясь в каждой земной трещинке, как облизывает берег морской волна! Любовь, в своем совершенном действии, и обозначает отказ от себя самого, от своей самости, во имя того, что есть предмет любви…

Вот только одно мне непонятным осталось - почему Толстой? Почему, по какому принципу выбрала его автор на такую "роль"? Только ли потому, что Елена происходила из толстовской общины? Ведь вряд ли... Быть может, есть у Улицкой какие-то личные мотивы в отношении к писателю? Или что-то в его творчестве есть, что я пропустила? 

Да, вторая часть в романе - самая неоднозначная, противоречивая. Сколько сказано в ее адрес, от легких недоумений до ярых "против", признаться, я и сама почти до самого конца романа испытывала то самое недоумение, периодически задаваясь вопросами "что это?", "зачем?", "это лишнее"... Но нет, не лишнее. Дочитав книгу, поняла - без этой части "Казус..." остался бы хорошей, но в целом рядовой историей семьи-поколений, коих много в мировой литературе, и в русской много лучше есть. Это странствие в Пустыне - поиск себя в себе, принятие, прощение и примирение, нахождение своего истинного предназначения...

PS Хотя многого во второй части я всё же не поняла, были моменты лишне-затянутые, некое пресыщение. Кстати, а кто такой Манекен? Для меня он так и остался безликим.
И еще сны-видения Елены и ее болезнь мне показались несколько чуждыми, нераскрытыми.
качели

Джон Стейнбек "На восток от Эдема"

Сказать, что я под впечатлением - это почти ничего не сказать. Книга поразила меня, той глубиной и мудростью, которая не потерялась даже за ширмой захватывающего сюжета. А он действительно очень увлекательный, дар рассказчика у Стейнбека раскрылся здесь очень ярко. По форме это настоящий английский... да нет, даже больше - викторианский роман. Да-да, я не оговорилась. О том, что действие происходит в Америке, напоминают лишь географические названия. В самом начале книга местами напомнила мне "Унесенных ветром" (м.б.потому что одна из главных повествовательных ветвей отдана истории семьи ирландца-переселенца?), но по большей части от неё веет именно английским духом. В  романе есть всё - невероятные переплетения жизненных линий героев, загадочность и преступления, живописания провинциального быта и красоты природы, яркие образы, глубокие переживания и личные мотивы. Любовь - сыновняя, братская или же слепая страстная к женщине, преданность и уважение, мудрость и житейская простота...

Не случайно и название романа, и имена главных героев книги. Ведь книга содержит аллюзии на Библию, а более всего - на четвертую главу "Бытия", то есть историю Авеля и Каина.
Первая отсылка - история братьев-погодок Карла и Адама. Карл растет бойким, задиристым, и главное - в нем живёт злость и зависть, Адам же напротив, мягкий, покладистый, устремленный внутрь себя. И вот однажды в порыве зависти к брату за то, что отец предпочёл подарок Адама его собственному, зло настолько восстаёт в Карле, что он едва не убивает родного брата. Проходят годы, у Адама рождаются сыновья-близнецы, которых нарекают библейскими именами, но они также созвучны - Аарон (Арон) и Кейлеб (Кейл). И снова братья-близнецы оказываются абсолютно разными как внешне, так и по характеру. Темноволосый, упорный, волевой Кейл, к тому же тянется к ферме, к земледелию, и светловолосый голубоглазый Арон, спокойный, наивный. Обе истории братьев на первый взгляд очень схожи, да не совсем. Кейл, в отличие от своего дяди Карла, осознаёт, что в нем живет также и тёмное, злое начало, и более того - глубоко переживает свои нехорошие поступки, пытается бороться с собой. Ведь братья очень привязаны друг к другу нежной братской любовью и общей любовью к своему отцу. Стейнбек показывает нам, что несмотря на то, что все мы из одного теста сделаны, у нас есть главное - выбор, возможность измениться, наша жизнь в только наших руках. Эта главная мысль проносится через всю книгу и венчает её одним коротким, но таким важным словом...

Главная аллюзия книги - в толковании всего одной фразы четвертой главы Бытия. Той самой, где Господь говорит с Каином о грехе. Мудрый китаец Ли рассуждает:
Согласно английской Библии, Бог говорит: "Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечёт тебя к себе, но ты будешь господствовать". Меня остановило "будешь господствовать", ибо это обещание Каину, что он победит грех.
Затем я раскрыл американскую Стандартную Библию, и она переводит иначе: "Но ты господствуй на ним". Это ведь совсем иное дело. Тут не обещание, а приказ. И это забрало меня за живое. Что ж, думаю, за слово стоит в оригинале, в подлиннике Библии, допускающее такие разные переводы?
Мне казалось, что человек, способный сложить ту великую повесть, в точности знал, что хочет сказать, - и его слова не допускают разнотолков.

И мудрейшие почтенные китайские старцы-мыслители находят ответ на этот важнейший вопрос:
"Будешь господствовать"? "Господствуй"? И вот какое золото намыли мы долгими трудами: "Можешь господствовать". "Ты можешь господствовать над грехом".
- Почему это место для тебя так важно?
- Разве не ясно? Американская Стандартная приказывает людям господствовать над грехом, как господствуют над невежеством. Английская королевская сулит людям непременную победу над грехом, ибо "будешь господствовать" - это ведь обещание. Но древнееврейское слово "тимшел" - "можешь господствовать" - даёт человеку ВЫБОР. Быть может, это самое важное слово на свете. Оно говорит человеку, что путь открыт - решать предоставляется ему самому. Ибо "если ты можешь господствовать", то верно и обратное "а можешь и не господствовать".
Важен всякий завет, повлиявший на мышление, на жизнь бесчисленных людей. Многие миллионы ваших верующих слышат эти слова как приказ "Господствуй" - и делают весь упор на повиновение. А другие миллионы слышат: "Будешь господствовать" - как предопределение свыше. Что бы они ни сделали, всё равно будет то, что предопределено заранее. Но "можешь господствовать"! - ведь это облекает человека величием, ставит его вровень с богами, и в слабости своей, в грязи и в скверне братоубийства он всё же сохраняет великую возможность выбора. Он может выбрать путь, пробиться и победить.
- Ты веришь в это, Ли?
- Да, верю. Верю. Ведь так легко - по своей лености и слабости отдаться на милость божества, твердя: "Я ничего не могу сделать: так было предопределено". Но подумайте, сколь возвеличивает нас выбор! Он делает людей людьми. У кошки нет выбора, пчеле предписано производить мёд. У них нет богоравности... В этих шестнадцати стихах заключена человеческая история всех времен, культур и рас. Эта повесть - лестница, возводящая нас к звёздам. Это останется с тобой навсегда. Оно отсекает корни у слабости, трусости и лени.
Это у меня не теология. Во мне нет тяги к богам. Но я воспылал любовью к блистающему чуду - человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо "ты можешь господствовать".

ТИМШЕЛ. ТЫ МОЖЕШЬ. Этим словом и оканчивается роман, ибо в нём поистине заключена мудрость. Оно даёт человеку право быть личностью, быть непохожим на других. В этом слове - залог свободы.


PS я прочитала еще не все произведения Стейнбека, впереди ждёт "Зима тривоги нашей" и "Гроздья гнева", но уже сейчас я чётко понимаю, что этотроман стоит в особняке от всего остального творчества. Мне кажется, это вершина, его главное произведение.