Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

мальчик на книжках

Ханна Кралль "Королю червонному — дорога дальняя"

"Если бы её не приняли за проститутку, она бы не пошла к дворнику пану Матеушу. Не узнала бы, что мужа перевели в Маутхаузен. Не поехала бы в Вену.
Если бы не Вена, она осталась бы в Варшаве. Погибла бы во время восстания, в подвале, вместе с матерью.
Если бы она не бежала из Губена, её погнали бы с другими женщинами. Она бы оказалась в Берген-Бельзене. Где как раз бушевала эпидемия тифа. И умерла бы от тифа вместе с Янкой Темпельхоф.
Видимо, Господь Бог решил, что она должна дожить до конца войны.
А может, всё как раз наоборот. Он решил, что она должна погибнуть, а она изо всех сил сопротивлялась Его приговору. И только поэтому уцелела. Тогда это вовсе не божья благодать. Это её заслуга — и больше ничья."


Как это грустно, когда ты — польская еврейка, выжившая в смерче нацизма, но спустя много лет не можешь поведать израильским внучкам свою историю только потому, что не знаешь иврит, а они не знают польского. Тут и родного языка слов не хватит, а что чужого? Грустно.

Удивившая книга, удививший взгляд на войну. Точнее, на отдельного человека в ней. Могла ли быть, бывала ли в ту войну, в той катастрофе мира, мясорубке холокоста такая любовь к мужчине, мужу? Такая жертвенность? Такая вера в свою цель и готовность идти к ней, вопреки? Не видеть, что творится вокруг, или не давать себе позволения видеть, не отвлекаться на других и даже не помыслить об этом. "Отпустить" родителей, родственников, друзей (кого забрали в лагеря, кто сгинул под бомбёжками, в восстании). Идти как по тоннелю: впереди — только муж. Молиться Марии Магдалине, хоть это и не твоя вера, идти на сделки с богом ("я позабочусь об этой женщине, Господи, а ты — о нём"). Сбегать из лагерей, работ, зная, что за это возврат и расстрел. Большая банка цианистого калия, 15 кг листового табака — любые сделки, что угодно, лишь бы добраться, лишь бы выжить, лишь бы ОН там, в Маутхаузене, выжил. Пускай не её дождётся, но лишь бы выжил. Не женщина — юркая рыба и одновременно маленький танк, идущий напролом.

Поначалу так нелегко принимать Изольду, не осуждать, не качать головой. Хочется с ней ругаться, кричать "дура, спасай себя!" и "что ты творишь?!". Потом приходит успокоение и осознание — мир покачнулся и перевернулся, и никакие наши мерки и понятия к нему не применимы. Как писал Фейхтвангер, "они уничтожили меру вещей". И каждый жил и выживал как мог. На что способен. На что даны силы. А ведь у Изольды это был даже не эгоизм, не за себя ведь, за любимого человека... Хотя понять всё равно сложно, можно лишь попытаться.

Книга как мозаика: написана короткими отрывчатыми главками, такое стакатто, лихорадка, что гонит Изользу-Марыню вперёд, вперёд, вперёд. Но при этой лихорадочности одновременно и какое-то удивительное спокойствие повествовательного тона, малоэмоциональность, почти документальная событийность и детальность того, как Изольда проживает свои дни поиска и гонки, как выкручивается. И благодаря этому перед читателем предстаёт не только отдельная история отдельного человека, но и ярчайшая панорама оккупированной Польши и частично Австрии. Лодзь, Вена, но больше всего Варшава — Умшлагплац, где собирали евреев для отправки в лагеря, рынок, варшавское восстание, улочки, кварталы, квартиры, вписки евреев. Всё это мазками и в то же время так явственно, так зримо.

Определённо буду читать второй роман Ханны Кралль из переведённых на русский, "Опередить Господа Бога" (этот даже более известен). Вот, может быть, даже и сейчас возьму.

UPD прочитал "Опередить Господа Бога", книга о восстании в Варшавском гетто, книга-интервью писательницы с Мареком Эдельманом, последним и единственным выжившим руководителем восстания. И вот в этой книга Эдельман частично отвечает на мой вопрос о любви и действиях Изольды:

У него была девушка, Аня. Она попала в Павяк — потом, правда, ей удалось оттуда вырваться, но, когда ее забрали, он окончательно сломался. Пришел к нам, уперся руками в стол и стал говорить, что мы все равно обречены, что нас перережут, что мы молоды и должны бежать в лес…
Его выслушали не перебивая.
Когда он ушел, кто-то сказал: «Это потому, что ее забрали. Теперь ему уже незачем жить. Теперь он погибнет». Тогда каждый нуждался, чтобы рядом был человек, вокруг которого вертелась бы его жизнь, ради которого надо было что-то делать. Пассивность означала верную смерть. Делай что-нибудь — тогда у тебя будет шанс выжить. Чем-то занимайся, куда-то ходи…


И ещё:

— Значит, француз спросил у тебя… — …была ли любовь. Так вот: жить в гетто можно было, только если у тебя кто-то был. Человек забирался куда-нибудь с другим человеком — в постель, в подвал, куда попало — и до следующей акции уже не был один. У кого-то забрали мать, у кого-то на глазах застрелили отца, увезли в эшелоне сестру, так что, если человеку чудом удавалось убежать и еще какое-то время пожить, он непременно должен был прильнуть к другому живому человеку. Люди тогда тянулись друг к другу, как никогда прежде, как никогда в нормальной жизни. Во время последней акции пары бежали в Совет общины, отыскивали какого-нибудь раввина или кого угодно, кто бы мог их обвенчать, и отправлялись на Умшлагплац уже супругами.
мальчик на книжках

Художник Рустем Эминов: "Черный рассвет" и "Поезда смерти"

Оригинал взят у vakin в Художник Рустем Эминов: "Черный рассвет" и "Поезда смерти"
День памяти жертв депортации крымских татар

"Черный рассвет" и "Поезда смерти" - картины памяти жертв депортации крымских татар




72 лет от депортации крымских татар советской властью пройдет в этом году. НКВД провела принудительное выселение крымско-татарского населения Крымской АССР 18 мая 1944.
Collapse )
мальчик на книжках

Эдвард Олби "Не боюсь Вирджинии Вулф"

Фу. Сплошная грязь. Мерзко, пошло, низменно, и за всей это гадливостью словодействий всех, пожалуй, четырёх соучастников сцены совершенно теряется драма жизни, так, что не вызывает ни малейшего колебания души в сторону сочувствия, готовности понять. У меня не вызвала.

И три с минусом вместо двойки как раз за само наличие драмы (как-то трагедией назвать язык не поворачивается) и достаточно крутой поворот на подступах к финалу.

PS да, оставлю для себя пометку: и вышел-то на произведение как — точную цепочку не вспомню, но как-то через тему "campus novel". Ну, здесь-то, конечно, не novel, а скорее short-story, но место действия предполагало любимое мной — кампус. А получил что получил.

Впрочем, я в меньшинстве с таким восприятием и мнением.

PS к Вирджинии Вулф пьеса никакого отношения не имеет, они там просто песенку с этими словами напевали
мальчик на книжках

Джон Бойнтон Пристли "Скандальное происшествие с мистером Кэттлом и миссис Мун"


Блистательно!
Я тоже так хочу — взять и забить на все обязательства! Впрочем, иногда у меня это и получается, но почти втихую. А это ж совсем не то! А хочется ж открыто! Щегольнуть всеми этими "не хочу, не буду, как нравится, так и живу, и вообще катитесь к чёрту", фыркнуть и отправить всех в сад. Хотя бы на денёк. Позёрство, скажете? А хоть бы и так. Зато с удовольствием :)

Очень рекомендую эту небольшую пьесу. Удовольствие получите однозначно!
мальчик на книжках

Долгая помолвка / Un long dimanche de fiançailles (2004)

А ещё я как всегда в первый рабочий день после выходных — с недосыпом. Но о причине не жалею ни капельки.
Вот уже несколько лет как лежит в ноуте фильм "Долгая помолвка", успев за это время ещё больше состариться и обрести достаточно солидный возраст в 10 лет (фильм 2004 года). И я только вчера до него добрался, но лучше поздно, чем ещё позже. Фильм — прекрасен. ПРЕКРАСЕН.

Начало картины. Конец Первой Мировой войны. Пять солдат за нанесение себе увечий приговорены военно-полевым трибуналом к смерти. Смерти по-военному. Не расстрел или гильотина, нет — солдаты выкинуты из французского форпоста "Бинго в сумерках" на нейтральную полосу, и там будь что будет — то ли вражеский снаряд, то ли свой, то ли...
А дальше... Дальше несколько лет сомнений, неверия, упорных поисков зацепок, не одна последняя соломинка. От полной неизвестности о судьбе каждого из несчастной пятёрки до подтверждения смерти. Но сердце настойчиво и упорно шепчет Матильде "Жив, жив". Отрицая смерть своего возлюбленного, Матильда ищет Манека. Мадильда мечтает о Манеке. МММ




Экранизация романа Себастьяна Жапризо, снятая Жан-Пьером Жёне, известным прежде всего всемирно любимой "Амели". И в главных ролях всё она же, прекрасная Амели — Одри Тоту. Матильда.

Картина, завоевавшая сразу же много наград, и не просто Оскар (хотя 2 статуэтки есть - за операторскую работу и работу художника):
"Золотой глобус" - лучшая картина на иностр.языке
Британская академия - лучшая картина на иностр.языке
Сразу 5 Сезаров и еще много номинаций на него.

Фильм прекрасен до замирания сердца.
Если вдруг, как и я, ещё не смотрели, подарите ему 2,5 часа своей жизни. Не пожалеете.

Collapse )
мальчик на книжках

Юрий Смолич "Прекрасные катастрофы", или "Хозяйство доктора Гальванеску"

Вот уж ничего себе!
И ЭТО написано в 1928-1934 годах?! Да если б не знал — ни в жизть не подумал! Анабиоз, трансплантации, консервация тканей и органов, операция на сердце (на минуточку! вспоминая мемуары Амосова, грудная хирургия в СССР по сути началась после Второй мировой), живые трупы... Красота! Всё время, что читал, не покидало ощущение, что написано как минимум во второй половине 20 века, а то и позже (если бы не неизбежный "базар" на тему буржуазии и пролетариата, который приземлял на площадку совдепии)) Представляю себе, какой фурор должна была произвести книжка в те годы.

Но это не медиц.книга и не научпоп. Это — роман и писатель, не менее как положившие начало украинской научно-фантастической литературе. Пионеры. Просто Юрий Смолич для своих НФ повестей выбрал одну из самых сложных, но в то же время интереснейших тематик — проблемы биологии и медицины.

«Прекрасные катастрофы» — это общее название трилогии.
Первый роман, «Хозяйство доктора Гальванеску» (1928г.) (ах, фамилия доктора уже воодушевляет на прочтение))) — чистый экшн. Харьковчанка Юлия Сахно вот уже два года учится на агронома в Германии, и от своей сельхоз.академии получает "добро" съездить на просторы Трансильвании Румынии к загадочному помещику доктору Гальванеску, дабы последний поделился секретом опытом феноменального успеха в ведении хозяйства, по эффективности в десятки раз превосходящего любое другое. Доктор замкнутый, к себе никого не подпускает, о нём нигде ничего ни гу-гу, окружающие селяне боятся и приближаться к имению. К тому же практически персона нон грата в своём государстве. Но пролетарка Юлия полна стремлений помочь человечеству, а заодно и утолить своё любопытство. И таки попадает в качестве гостьи к уважаемому Гальванеску, а воспитание-то не позволяет ему вышвырнуть вон будущего агронома, и вынужнен он оказать гостеприимство. На определённых условиях, конечно: полное подчинение распорядку хозяина — раз, не ходить куда не след — два, ни слова об увиденном прессе (да и своей академии) — три, вопросы не задавать — четыре, покажу только то, что сам сочту возможным — пять. Да-а, не густо. Но любопытство не порок, как говорится :) А хозяйство-то — красота! Сотни гектаров вспаханных полей и густых садов, культивированы редкие для наших широт растения — египетская пшеница, соя, хлопок, кофе, апельсины и мандарины, тутовое дерево и прочее, прочее. Колоссальный труд. А сельхоз.устройства? Искусственное орошение, мелиорация, даже небольшие заводики и фабрики. Да ни в одной стране не видано такой высокой организованности хозяйства. А вокруг-то — ни души... А где же работники? Кто же возделывает всё это? Во всём имении один доктор Гальванеску да его странный вездесущий цербер лакей с красно-коричневой кожей, чёрных очках и до невозможности выверенных движениях. Тишина и пустота. Аж пробирает до мурашек... Однако, помним, Юлия не только целеустремлённая комсомолка, но любознательна. И вот тут начинается...

«Что было потом» — продолжение истории с теми же героями, экшена уже нет, больше топтания на месте, и вообще чувствуется, что гайки писателю завинтили. Да и написана спустя 6 лет после первого романа (в 1934г.), и даже после третьего (вот такая кривая хронология). Но всё равно интересно дочитать, "что было потом". Здесь всё вокруг медицинских вопросов вращается (именно то, о чём мой первый абзац)

Третья книга "Ещё одна прекрасная катастрофа» (1932 г.) — совершенно другой сюжет, другие герои. Потому её пока ещё не читал, только начал. Но отзыв решил написать уже сейчас, на свежих впечатлениях от Гальванеску, тем более, что последняя часть трилогии — сюжетно отдельное произведение.

---------------------
Здесь можно прочитать об авторе, Юрие Корнелиевиче Смоличе. Там же приведена полная библиография писателя.
Или на Флибусте, плюс можно скачать:
- на рус.яз. «Владения доктора Гальванеску» (перевод с укр.)
- на укр.яз. вся трилогия «Прекрасні катастрофи» целиком
- на укр.яз. отдельными романами: «Господарство доктора Гальванеску», «Що було потім», «Ще одна прекрасна катастрофа»

О, ещё интересна история о том, как я опустился до такой жизни с какого перепугу я вдруг стал это читать и где надыбал такой раритет. А дело было на сайте... магазина детской книги! Ага, именно детской! :) Просматривал раздел "Приключения" в книжном инет-магазине "Лулука" и наткнулся. Зацепило прекрасное название «Прекрасные катастрофы», чудесное имячко Гальванесу и то, что автор — наш, украинский (что-то во мне в последнее проснулась национальное самосознание, хочется читать ридномовное))
Не, ну в качестве детской книги — это песня! )))
мальчик на книжках

Берил Бейнбридж "Мастер Джорджи"


        Никто меня не любил, а я и рада; так сердце моё не тратилось понапрасну
        и билось для одного лишь мастера Джорджи.


Не жена и не сестра, не любовница и не любимая. Но более преданной, чистой, всеотдающей, безусловной и бескорыстной любви человеческой не было у Джорджа и никогда не будет. Невозмутимо, смиренно покорившись судьбе принимала как дар Миртл своё чувство. «Всю мою жизнь, всю жизнь, я думала, я буду рядом с тобой; тут-то я и сморгнула, потому что от величия этой мысли мне на глаза навернулись слёзы». Как говорится, и коня на скаку, и в горящую избу. И в странной, нелепой смерти Джорджиева отца; и на уродливой и бессмысленной войне, средь разбитых дорог и в покосившейся палатке полевого госпиталя, среди стонущих раненых и навеки умолкнувших мёртвых; и в собственной его смерти была Миртл рядом. С ним же и осталась:

        - Джордж убит.
        Сзади, на бровке, я видел Миртл, она широко раскинула руки и кружила, кружила,
        как птица над разорённым гнездом.



Неоднозначная книга. Две почти самостоятельные темы – любовь-верность-преданность и Крымская война. И случай, или судьба, волею которых четыре человека соединили всё в одну историю. «…что важней, судьба или случай. Слишком много тут разных «если бы». А быть может, случай с судьбою взаимосвязаны и последняя не могла бы исполниться, не вмешайся первый».
Вся история раскрыта в шести частях, на шести фотопластинах, у каждой - свой фотограф-рассказчик. И вот в один момент словил я себя на удивлении - как же по-разному можно рассказать войну. Пропуская сквозь себя, растворясь и ужасаясь, как простой ушлый мальчишка-фотограф. Или отстранённо, словно не война это и вовсе, а так, декорации в театре собственной жизни, как трусоватый интеллигент учёный. А меж тем картины-то одни, обыденные для любой войны, страшные и, что особенно бьёт, бессмысленные.

        Я не знал, какое такое дело отстаиваю и почему так нужно убивать…

        Офицер на коне приказал […] защитить полковое знамя. Я сам себя спрашивал, какая такая нужда
        поспешать на выручку к рваному куску шёлка, но всё сделал как велено. Я стал цирковой зверушкой,
       я и через обруч бы прыгнул, если прикажут
.

Картинки одни, да глаза и души разные.

P.S. Вот и собственные мои мысли оказались разорванными, отдельно живущими, сродни книге.

--------------
P.P.S. Роман, оказывается, букеровский финалист 1998 года. И до него в шорт-листах побывало еще 4 книги Берил Бейнбридж, автора 20 романов и сборников рассказов. Несколько её произведений экранизированы, сама же писательница по мнению газеты The Times входит в число 50 выдающихся британских писателей второй половины ХХ века, а также награждена рыцарским орденом Британской империи как Дама-Командор.
мальчик на книжках

Майкл Каннингем "Дом на краю света". Цитаты

... Я кое-что понял в отцовстве: ребёнка во многом любишь именно потому, что видишь его голым. У детей нет тайной жизни. По сравнению с младенцами все остальные кажутся такими закрытыми, закамуфлированными, вечно скрывающими какие-то маленькие грустные тайны.

... Возможно, мы просто неспособны оправиться от наших первых влюбленностей. Возможно, в свойственной юности расточительности мы легко и чуть ли не произвольно раздариваем наши привязанности, безосновательно полагая, что у нас всегда будет что еще предложить.

... Может быть, именно так смерть заявляет о себе, лишая тебя привычной степени участия в собственных делах.

... Он не вызывал у меня того терпкого, щемящего и немного грустного чувства, которое, помноженное на вожделение, наверное, и называется любовью.

... Если Бобби двигался по жизни с неторопливым упорством пылесоса, методично всасывая все сложности, встающие у него на пути, то Джонатан стрекотал, как взбивалка для яиц.

... Ретушированные лица школьников – сегодня им всем уже за сорок, если не за пятьдесят – смотрят со стен с выражением ясноглазого, белозубого оптимизма.

... Непредвиденный недостаток современной жизни в том, что мы теперь обладаем несравненно большими возможностями по контролю над своей судьбой. Сегодня мы почти все должны решать сами, будучи исчерпывающим образом информированы о возможных последствиях.

... Красоту пустыни чувствуешь не сразу, для этого она слишком сурова. Ее ближайший географический родственник — ледник, и так же, как ледник, она может обмануть непосвященных, заставив их поверить, что ее неторопливая эволюция — это застой. Мы, жившие здесь, любили пустыню за простоту и незамутненность, за ее ежедневное напоминание о вечности. В сравнении со здешним лесной пейзаж представлялся одновременно и слишком перегруженным, и преходящим, довольно нежным, но чересчур невнятным, иначе говоря — совсем незрелым. Не случайно, что первые цивилизации выросли именно в пустыне. Не случайно, что древние нередко туда возвращаются.

Collapse )
мальчик на книжках

Торнтон Уайлдер "Мост короля Людовика Святого"


Какое прекрасное произведение!!!

Вряд ли я могу сейчас написать что-то внятное. Пока - вся во власти сильного впечатления. Во время прочтения где-то внутри меня возникло едва осязаемое что-то, и с каждой страницей это неясное ощущение росло, крепло, поднималось к сердцу, горлу... и, с последними строками, вырываясь наружу, переполнило всю меня таким бесконечно большим, светлым, непередаваемым чувством!

В далёком 1714 году, когда Лиме было всего 50 лет от роду, рухнул старый висячий мост. И вместе с ним навечно канули в бездну ущелья пять человек. Это событие, поразившее всех жителей города, лишь одного человека взволновало чуть больше - маленький францисканец, ставший свидетелем несчастья, задался вопросом "Почему эти пятеро?". Он увидел в катастрофе не просто случайное стечение обстоятельств, но руку Божьего Промысла, высший План Творца, избравшего именно этих людей. И брат Юнипер, долгие шесть лет собиравший по крупицам сведения, поведал нам истории жизни маркизы де Монтемайор, ее служанки Пепиты, Эстебана, дяди Пио и маленького Хаиме.

Как и сама книга, герои Уайлдера прекрасны. Любовь их, страсть и преданность, к человеку ли, к делу, но наполнявшие смыслом сосуд жизни каждого, поистине прекрасна, достойна самого искренного уважения и восхищения.

Уже теперь, - думала настоятельница, - почти никто не помнит Эстебана и Пепиту, кроме меня. Одна Камила помнит своего дядю Пио и своего сына; эта женщина - сво мать. А скоро и мы умрём, и память об этих пятерых сотрётся с лица земли; нас тоже будут любить и тоже забудут. Но и того довольно, что любовь была; все эти ручейки любви снова вливаются в ллюбовь, которая их породила. Даже память не обязательна для любви. Есть земля живых и земля мёртвых, и мост между ними - любовь, единственный смысл, единственное спасение.

Эти прекрасные строки венчают небольшую повесть-притчу, так тронувшую моё сердце.

Огромное спасибо LiveLib за еще одного нового для меня, замечательного писателя Торнтона Уайлдера