Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

мальчик на книжках

КНИЖНЫЙ ГОД 2017. Часть 2. Лучшее

Начало итогов года смотрим здесь:
КНИЖНЫЙ ГОД 2017. Часть 1. Общее, статистика и списки.

И вот, наконец, BEST BOOKS 2017 от Мушика. И выбирать и ужиматься ещё больше, в ТОП-5 или даже ТОП-10, я не намерен. Не хочу и не буду! потому что все эти 33 книги без сравнения с друг другом — отличные, сильные, лучшие, каждую в её время я прожил. Притом сюда вынесены далеко не все книги, оценённые мной на 5/5, часть осталась "за кадром". Так что да, в таких условиях 33 пункта из 114 — я считаю, это выборка, да :)
Порядок произвольный, без рейтинговости (в основном в хронологии чтения).

Книги, которые водопадом низверглись, ошеломив мощью и/или удивив необычностью, яркостью:

1. «Маленькая жизнь» Ханья Янагихара — думаю, комментарии излишни. Скажу только, что несмотря на всю её боль, для меня это прежде всего прекрасная книга о любви, дружбе, преданности.
2. «Безгрешность» Джонатан Франзен — лихо закрученный сюжет с ядром в виде поиска главной героиней Пип своего происхождения, загадки, флэшбеки; структура романа, который по сути представляет собой несколько полноценных семейных историй, не только про непосредственных героев событий, но и родителей и их влияния на детей. Почти все персонажи, которые так лихо и "случайно" пересеклись в неких точках вселенной романа, мягко говоря странные, но при этом все невероятно живые, интересные, по-своему уникальные. А вообще, вспоминая сейчас, спустя почти год, возникает вопрос "неужели этот эксцентричный роман мог так тебя впечатлить?!", однако же вот :) Мне понравился больше «Поправок» и теперь-то хочется ещё читать Франзена, а это уже что-то да значит.
3. «Последний самурай» Хелен Девитт — не знаю, как рассказать в двух словах, т.к. синопсис "мать-одиночка, растит сына-гения" не скажет нифига, ещё и упростит донельзя (чего стоят одни только эпизоды, как пассажиры лондонского метро реагировали на 5-летнего мальца, читающего на греческом "Гомера"! или как этот чуть подросший малец заявляется к людям с заявлением "вы мой отец"). Но это в каком-то смысле новой уровень литературы, новый уровень сознания и восприятия людей (и детей в частности), отношений. Предлагаю попробовать тем, кто не боится сложностей, нелинейностей, потока сознания (он тут на каком-то ином уровне). Переводчику Анастасии Грызуновой безусловное "браво!", не представляю, КАК подобный текст вообще можно переводить. NB! Читать только в этом переводе! А то существует ещё первый перевод, Н. Рейн.
4. «Пена дней» Борис Виан — ошеломительно-прекрасное знакомство со столько лет пугающим меня Вианом состоялось! Я так долго был уверен, что это не моё совершенно, и категорически не планировал читать, так долго опасался Виана, абсурда, сюра и прочих "шарики-за-ролики" — но как же мне понравилось! Сколько удовольствия доставило!

Драматичные истории:

5. «Песнь Соломона» Тони Моррисон — сильная вещь фолкнеровского масштаба и драматизма, с элементами магического реализма, воплощённого в африкиканском фольклоре. Яркие герои и не менее яркие их имена главный герой Соломон Мертвец по кличке Молочник, тётка его Пилат, сестра с именем Первое Послание к Коринфянам. Стремление к личной свободе, поиски себя и своего прошлого, попытки понять, кто ты есть. Американский юг с его неизменными рассовыми проблемами. Многогранная, глубокая книга, полная аллюзий и библейского символизма. Мне кажется, это будет самой любимой моей вещью у Моррисон.
6. «Скрижали судьбы» Себастьян Барри — до невозможности красивый языком и структурой текст, с которым не хотелось расставаться, торопить, текст, оставивший по себе множество цитат и щемящее чувство тоски от его конечности. Исповедь столетней женщины, ставшей заложницей общества и времени, потерявшей не то, что счастье на стадии его зарождения, но саму возможность хоть какого-либо благополучия, да и жизни, 80 лет в психиатрической больнице, однако не винящей никого. Вместе с историей девушки рука о руку идёт история Ирландии, обе рваные, болезненные, трагичные. Глубокая и печальная драма, с флешбеками, воспоминаниями, внезапными переплетениями нитей и открытиями, но, несмотря на кажущуюся беспросветность такой фабулы, несмотря на страдания, несправедливость, боль, это на удивление очень спокойное, приятное, приглушённое чтение.
7. «Обретение крыльев» Сью Монк Кидд — американский Юг ещё до гражд. войны. Основанная на реальных событиях, драматичная история жизни двух сестёр, дочерей влиятельного южанина, плантатора и рабовладельца, открыто ставших на путь аболиционизма, расового равноправия, а также борьбы за права женщин, с и одной служанки. Сестры Гримке были самыми известными женщинами в Штатах женщинами своего времени и истории борьбы с рабством. Не столь светлая, нежели "Тайная жизнь пчёл", но зато более масштабная, эпичная.
8. «Обитатели холмов» Ричард Адамс — ужасно волнительные приключения настоящих кроликов, за которых переживаешь порой сильнее, чем за большинство персонажей-людей. Кролики, впрочем, хоть и не антропоморфны по внешнему виду, но таковы по поведению, психо-эмоц. и социальным связям, потому-то и сопереживаешь им так.
9. «Музей моих тайн» Кейт Аткинсон — мудрёная семейная сага с постоянными прыжками по оси времени и поколениях семьи, с весьма необычным, несколько язвительным повествовательным тоном (судя по всему, это характерная писательская манера); постепенно, слой за слоем, вскрывается семейная история, разгадка которой набирает ход и в конце книги выливается в ошарашивающую кульминацию.

Не вошедшие в категории, но от этого не менее отличные:

10. «Багровый лепесток и белый» Мишель Фейбер — полное погружение в викторианскую Англию, подлинную, невылизанную, с трущобами, грязными детьми и проститутками; из века в век неизменные отношения мужчины и женщины и конфликт зависимости, что 150-200 лет назад, что теперь; роман можно назвать феминистским (при том, что автор-то мужчина), а одна из линий — зачатки суфражизма, помощь падшим женщинам. В достаточной мере саркастично.
11. «Стоунер» Джон Уильямс — та самая литература в чистом виде, когда событий почти ноль не только на страницу или главу, но по большому счёту и на всю книгу — а оторваться невозможно, и то ли текст пробирается под кожу, проникает в самое нутро и живёт в тебе, то ли ты проваливаешься в этот плавный, текучий, без вычурностей стилистически прекрасный текст, но смысл один — жизнь Уильяма Стоунера вся как на духу перед тобой, тобой прожита, понята, принята... Без особых драм, без трагедий, без надрыва, спокойно и с тихой грустью рассказана обыденная жизнь просто одного человека, посвятившего себя преподаванию, рассказана так, что этот в общем-то заурядный человек — целый космос.
12. «Изгои» Сьюзен Хинтон — я давно не читал ничего столь подкупающе искреннего, по-детски и по-взрослому одновременно. И пускай в центре истории острый и драматичный социальный вопрос, лично для меня книга стала значимой и зацепившей больше всего именно за эту её искренность.
13. «Приключения Кавалера и Клея» Майкл Шейбон (Чабон) — из предфашистской Праги в одном гробу со знаменитым еврейским Големом бежит (плывёт) за океан еврейский юноша, талантливый ученик иллюзиониста, будущий мастер эскейпа — такое вот удивительное начало этой истории, рисующей эпоху бума комиксов и знаменитых небоскрёбов Нью-Йорка. История дружбы, братства, преданности, боли и любви.
14. «Участница свадьбы. Отражения в золотом глазу» Карсон Маккаллерс. Два маленьких прекрасных романа. «Участница свадьбы» — книга-ощущение, книга-предчувствие, квинтессенция юности, вся своейственная ей неудовлетворённость, неусидчивость на месте, собственная нескладность, вечное ожидание чего-то, жажда перемен в жизни, собственной значимости, причастности хоть к чему-то важному. «Отражения в золотом глазу» — тоже отличный психологичный, но куда более сюжетный роман.
15. «Оливия Киттеридж» Элизабет Страут — в представлении не нуждается, в перечитывании сила моей любви к роману не уменьшилась, а чувства уважения, восхищения и привязанности, испытываемые к героине Оливии, — даже возросли, укрепились.
16. «И пусть вращается прекрасный мир» Колум Маккэнн — красивый структурно, полифоничный роман из нескольких историй разных людей, которые по касательной стыкуются друг с другом, и общим местом действия Нью-Йорк; роман с множеством прекрасных, ёмких и точных цитат, которыми одинаково наслаждаешься и в контексте, и вне. Немного грустная, но трогательная, человечная и жизнеутверждающая, и несомненно кинематографичная книга.
17. «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау» Джуно Диас — семейная сага, замешанная на комиксо-фентезийном фанатстве, подростковых комплексах, военной диктатуре и толике доминиканских верований — такая дремучая смесь. Читается на одном дыхании, даром что ты никак не можешь отождествлять себя с толстым доминиканским гиком, любителем фантастики, даром что перед тобой исподволь разворачивается история маленькой тоталитарной Доминиканы времён Трухильо — книга подкупает, притягивает искренностью и мягким юмором. И, вопреки названию, она вовсе не об одном лишь Оскаре — это полноценная семейная сага, о матери, о сестре Оскара, и о нём самом, конечно.
18. «Происхождение всех вещей» Элизабет Гилберт — добротная, неторопливая, в традиции классич.романа, но страстная и глубокая история жизни женщины, дерзнувшей заняться наукой в 19 веке, когда уделом женщин был домашний очаг. Яркая эпоха научных открытий, географ. авантюр и путешествий, христианские миссии и многое другое вместил роман.
19. «Если Бийл-стрит могла бы заговорить» Джеймс Болдуин — интересующимся темой расизма, атмосферой Америки середины 20 века, очень советую, да и вообще это небольшое прекрасное произведение, достойное прочтения вне зависимости от предпочтений, с человечными персонажами, по-житейски мудрое, полное любви, доброты, взаимоподдержки, в т.ч. там и от тех, где и от кого её не ожидаешь.
20. «Богадельня» Генри Лайон Олди — в оболочке увлекательного альтернативно-исторического средневекового фентези таится сложный и многогранный роман с глубоким смыслом, философскими идеями, спорами и рассуждениями о вечном: истине, боге, языках, предназначении. Это сложнее Ахейского (греческого цикла, где "Герой должен быть один", "Одиссей" "Внук Персея")), я даже не уверен, что до конца понял, есть такое ощущение и потому есть желание перечитать и обсудить.
21. «Туманы Авалона» Мэрион Зиммер Брэдли. "Эта полная мужества, любви и печали повесть рассказывает о тех годах, когда мир бога христиан еще не вытеснил с полотна времен мир фэйри, и магия была делом обыденным", пишет аннотация, и это целиком так. Однако, хоть это и легендарная Артуриана, воспринимается она совершенно не как фэнтези, но как настоящий исторический роман, эпичное, масштабное полотно, отсылающее к древней Британии. Артуриана, написанная одновременно и в традиционном ключе, и в то же время совершенно иначе, по-новому звучащая. Повествование ведёт здесь Моргейна, сестра Артура, будущая "тёмная" волшебница (только вот "тёмная ли?", задаётся вопросом писательница), а Мэрлин, хоть и привычно стар, но по версии Брэдли — это не имя собственное, а должность — мэрлин Британии, и в романе его носят вначале известный нам всем бард Талиесин, но потом другой бард. Но главное, что отличает роман, это тонкий психологизм в создании образов героев, их поступков, мыслей, действий, сомнений, внутренней борьбы — ни один не кажется картонным, каждый выпуклый и осязаемо живой.
22. «Вторая жизнь Уве» Фредрик Бакман — гимн занудству, а так же милота-доброта и прочая сентиментальность.
23. «Правда о деле Гарри Квеберта» Жоэль Диккер — для меня это даже не детектив, а в первую очередь история человека и история любви, в обёртке детективного сюжета. Очень захватывающе, запутывающе, интригующе.
24. «Каменная подстилка» Маргарет Этвуд — не очень понятно, как давать единую характеристику сразу сборнику рассказов, скажу только, что на эту новую книгу не было рецензий и потому у меня не было никаких ожиданий — и оказалось прекрасное чтение. Понравились все до одного рассказы, некоторые особенно. Рассказы все разные, сюжетно, настроенчески, где юмор, где печаль, где сарказм, есть неожиданные финалы; рассказы ничем не объединены, кроме, пожалуй, некоторым образом темы возраста и текучести жизни.
25. «HHhH» Лоран Бине — необычный и свежий подход в историч. повествовании — я бы обозначил HHhH как документально-исторический роман-реконструкция, который пишется в актуальном (для читателя) времени на его же глазах, с размышлениями, сомнениями. В центре книги — один из лидеров третьего Рейха, правая рука Гиммлера Райнхард Гейдрих, назначенный протектором Богемии и Моравии (Чехословакии) после её оккупации в 1942 году, известный в истории как "пражский мясник", и операция по устранению Гейдриха под названием "Антропоид", состоявшаяся в Праге. Первая часть романа посвящена самому Гейдриху, личности, жизни, приходу к НСДАП и восхождению, вторая — собственно покушению и кончине, всей подготовке, и личностям-исполнителям Габчику и Кубишу. Лучшее военное 2017
26. «Королю червонному — дорога дальняя» Ханна Кралль — противоречивая и сильная книга про то, как одна варшавская еврейка спасала, вытаскивала из гетто своего мужа, напролом и прогибаясь, без оглядки; а вместе с историей отдельного человека предстаёт ярчайшая панорама оккупированной Польши и частично Австрии. Мозаичное повествование. Лучшее военное 2017
27. «Я пережила Освенцим» Кристина Живульская. Скажу одно. Попрошу. Если вы боитесь, не выдерживаете, и потому не читаете книги о войне и о Холокосте, но всё-таки когда-нибудь захотите прочесть что-то одно, пускай это будет Кристина Живульская... Лучшее военное 2017
28. «Ружья, микробы и сталь: история человеческих сообществ» Джаред Даймондлучший нон-фикшн 2017 хотя бы за то, что я узнал, что лошади были одомашнены на территории современной Украины :) а если серьёзно, то это отличная работа, эволюционно-антропологическая история цивилизаций, получившая Пулитцер, между прочим. Пункт за пунктом подробно рассматривая факторы, которые влияли на развитие, Даймонд пытается ответить на главный вопрос исследования: почему именно западные цивилизации добились успехов и завоевали мир, а не, допустим, африканские или азиатские (где зародилось земледелие и письменность, среди прочего), почему мировая экспансия пошла по такому пути, а не иному. Научпоп, написанный доступно каждому. Лично мне теперь вдвойне любопытно сравнить и/или скорее дополнить трудом Нила Фергюсона "Цивилизация" (обе выходили в Корпусе), мне кажется, подходы и отправные точки у них разные.

Возвращая веру в современную рус. и укр. литературу:

29. «Авиатор» Евгений Водолазкин — написанная прекрасным русским языком, несколько личная, даже интимная книга, с интересным сюжетом: человек просыпается на больничной койке, не зная, кто он, где он, что вокруг, не знает событий последних лет в мире и удивляется обыденным вещам — но зато в разрозненных воспоминаниях всплывают такие подробности, которые просто не может знать человек среднего возраста — детали быта из жизни начала 20 века, всякие мелочи, которые могли быть известны сталкивавшимися с ними. Откуда?
30. «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексей Сальников — лингвистический праздник, фейерверк словоблудия; умный, ироничный и ностальгичный роман, детальный, выпуклый, осязаемый текст, пересыпанный юмором и самыми неожиданными, прекрасно-нелепыми и ювелирно-точными наблюдениями, сравнениями и проч. лингвконструкциями, которые могли бы быть и самодостаточны, но нет, здесь ещё и имеется сюжет, и не просто, а с разными аллюзиям (напр., мифологическими) и загадками, флешбеками, ниточками.
31. «Валькирия. Тот, кого я всегда жду» Мария Семенова — один только вопрос — почему я так долго тянул со знакомством с Семёновой? древне-славянский варяжский эпос, отроки и кмети, быт жизни и воинские обычаи — но как по-женски о женщине, даже ратной женщине! Щемяще, с тоской и томлением, ожиданием, тревогами и надеждами — не знаю, кого может оставить равнодушной "Валькирия".
32. «Аптекар» Юрій Винничук — если первое прочитанное "Танго смерти" разбудило во мне интерес, то после вторым прочитанного "Аптекаря" я готов читать у Винничука всё, кредит доверия целиком оправдал — сюжет, язык, историч. реалии — всё радует! Атмосферный роман в галицко-исторических декорациях.
33. «Фелікс Австрія» Софія Андрухович — красивый сочный галицкий украинский язык, атмосфера Западной Украины рубежа 19-20 века времени Австро-Венгрии, интересная сюжетно-психологическая ситуация, колоритные персонажи, особенно "доставил" образ, характер и речь главной героини служанки Стефци. И как бонус — море чарующих кулинарностей :)

И ещё 28 не прям лучших, но просто ХОРОШИХ и ДОСТОЙНЫХ книжек, о чтении которых я ни разу не пожалел.
Collapse )

Ну и напоследок, где шутливо, а где серьёзно, НОМИНАЦИИ:

  • самое захватывающее чтение — «Правда о деле Гарри Квеберта» Жоэль Диккер

  • самая пронзительная — «Маленькая жизнь» Янагихара, «Скрижали судьбы» Барри

  • самая смешная книга — «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексей Сальников, «Вторая жизнь Уве» Фредрик Бакман

  • лучший сборник рассказов — «Каменная подстилка» Маргарет Этвуд

  • лучший отдельный рассказ — «Десятого декабря» Джордж Сондерс, «Пожарище» Юдора Уэлти

  • самое яркое клубное обсуждение — «Безгрешность» Джонатан Франзен (это было незабываемо!)

  • лучший нон-фикшн — «Ружья, микробы и сталь» Джаред Даймонд, «Сумма биотехнологии» Александр Панчин

  • лучшая книга на тему войны — «HHhH» Лоран Бине, «Королю червонному — дорога дальняя» Ханна Кралль, «Я пережила Освенцим» Кристина Живульская

  • лучший детектив — «Правда о деле Гарри Квеберта» Жоэль Диккер

  • книга, которая нанесла неизлечимую травму =)) — «Ложная слепота» Питер Уоттс

  • разочарование года (не оправдала ожиданий) — «Дерево лжи» Френсис Хардинг, «Человек, который принял жену за шляпу» Оливер Сакс

  • худшая книга года — «Молодые и сильные выживут» Олег Дивов (привет бандитским 1990-м и дяде Боре Ельцину)

  • самая трудная в чтении книга — «Последний самурай» Хелен Девитт, «Ложная слепота» Питер Уоттс

  • самая длинная — 1024 стр. «Туманы Авалона» Мэрион Брэдли

  • самый харизматичный женский персонаж — Стефця из «Фелікс Австрія» Андрухович, Оливия Киттеридж

  • самый запомнившийся мужской персонаж — Уве (ожидаемо, да?)

  • книга с самыми странными героями — «Ложная слепота» Питер Уоттс, «Безгрешность» Джонатан Франзен (самые экзальтированные), «Последний самурай» Хелен Девитт

  • лучший аудио-чтец — Кирилл Головин, трилогия Джо Аберкромби «Первый закон»


  • Открытие, знакомство с автором — я подразумеваю не просто нового автора (так-то не меньше половины прочитанного подходит под условие), а такое знакомство, которое мне непременно хочется и планирую продолжать (и есть чем, то есть это не автор одной книги):
    Ханья Янагихара, Себастьян Барри, Майкл Шейбон (Чабон), Джеймс Болдуин, Борис Виан, Жоэль Диккер, Колум Маккэнн, Бойнтон Пристли, Ханна Кралль, Евгений Водолазкин, Алексей Сальников, Мария Семенова.

    КНИЖНЫЙ ГОД 2016. Итоги читателя. Часть 1
    КНИЖНЫЙ ГОД 2016. Итоги читателя. Часть 2

    КНИЖНЫЙ ГОД 2015. Итоги читателя. Часть 1
    КНИЖНЫЙ ГОД 2015. Итоги читателя. Часть 2
    мальчик на книжках

    Театр в кино

    Исключительно для себя. Пьесы, которые будут показывать у нас в ближайшее время и на которые хочу или думаю сходить.

    Одержимость
    По мотивам фильма Лукино Висконти, основанного на романе Джеймса Кейна «Почтальон всегда звонит дважды». Джино по своей натуре – бродяга и кочевник, неряшливо одетый, но внешне невероятно привлекательный. У придорожного кафе он знакомится с парой супругов, Джузеппе и Джованной. Джино и Джованна поддаются взаимному влечению, и между ними возникает бурный роман. Они решают избавиться от третьего лишнего – мужа Джованны. Но в этой леденящей кровь истории о разрушительной страсти преступление еще больше отдаляет любовников друг от друга.
    https://multiplex.ua/movie/253726

    СР, 16 авг, 19:30
    Кто боится Вирджинии Вулф?

    Знаменитая пьеса Эдварда Олби вновь оживает в новой постановке Джеймса Макдональда с участием Имелды Стонтон, Люка Трэдуэя и Имоджен Путс. После вечеринки преподавательского состава в кампусе одного из американских колледжей Марта и Джордж, немолодая семейная пара (он – профессор, она – дочь президента колледжа), приглашают к себе домой Ника и Хани, молодого нового преподавателя и его супругу. В плане – продолжение веселья на дому, но вечер быстро перестаёт быть томным, когда молодые люди становятся участниками сложных и опасных психологических игр, которые Джордж и Марта ведут между собой.
    https://multiplex.ua/movie/258966

    СБ, 19 авг, 15:00
    Я, Клод Моне

    Любимый во всем мире художник Клод Моне откроется поклонникам его творчества с новой стороны – благодаря собственным словам. Опираясь на письма и другие личные записи, фильм-выставка Фила Грабски создаст новый портрет художника, который не только положил начало импрессионизму, но и стал одним из самых влиятельных живописцев XIX и XX вв. Жизнь самого Моне – это история о том, как автор залитых солнцем полотен страдал от одиночества, депрессии, но нашел спасение в творчестве.
    https://multiplex.ua/movie/335848

    ВТ, 22 авг, 19:30
    Ангелы в Америке. Часть 1: Близится тысячелетие.

    Америка в середине 1980-х. В разгар кризиса СПИДа и консерватизма администрации Рейгана жители Нью-Йорка вынуждены жить в борьбе между жизнью и смертью, любовью и сексом, раем и адом. Пьеса Тони Кушнера "Ангелы в Америке", состоящая из двух частей, принесла автору Пулитцеровскую премию "За лучшую драму" и мгновенно вызвала общественный резонанс. За режиссуру новой постановки взялась Марианна Эллиотт, обладательница премий Тони и Лоуренса Оливье.
    https://multiplex.ua/movie/236329

    СБ, 9 сент, 15:00
    Ангелы в Америке. Часть 2: Перестройка.

    Вторая часть социально-политической драмы Тони Кушнера "Ангелы в Америке". Герои продолжают личную борьбу и, в конце концов, понимают: ангелов в Америке больше нет.
    https://multiplex.ua/movie/236330

    СБ, 16 сент, 15:00
    Globe: Буря

    Волшебник Просперо, законный герцог Милана, свергнут и изгнан из города родным братом Антонио – не без помощи короля Неаполя, Алонзо – и теперь держит путь на зачарованный остров. Вместе с ним – юная дочь мага Миранда, его слуга Калибан и дух воздуха Ариэль. Чтобы отомстить обидчикам, Просперо, открыв волшебные книги, тайно переданные ему вельможей, вызывает бурю на море – как раз в тот момент, когда его брат и король возвращаются со свадьбы дочери Алонзо. Корабль тонет, сумевшие спастись пассажиры попадают на остров – в том числе и сын короля Неаполя, Фердинанд. Там он встречает Миранду, и молодые люди влюбляются друг в друга…
    https://multiplex.ua/movie/351043

    СР, 27 сент, 19:30
    мальчик на книжках

    Дорис Лессинг "Воспоминания выжившей"

    Я тут последнюю неделю отдал на знакомство с Дорис Лессинг, главным образом потому, что нобелевский лауреат. Ну и очень обсуждаемый Бен, «Пятый ребёнок».

    Прочитал я всего 2 книги, и, конечно, это недостаточно для выводов по автору, который пишет на столь разные темы (и социальный реализм, и соц. фантастика, и апокалипсис, тоже социальный, как видите — именно этот аспект интересовал Лессинг, а жанры для неё скорее каркас). Однако больше двух за один подход поберёгся читать, чтобы не вызвать отторжение. Впечатления у меня сложились весьма невнятные. С первой книгой, «Пятый ребёнок», более менее всё ясно, вопросов нет, в целом впечатление роман оставил положительные, и сюжет/проблематика понятны. Ну, да это известная среди читателей её работа. А вот «Воспоминания выжившей»… вопросов оставляет больше, чем хотелось бы. Это апокалипсис, не пост-, поскольку рассказ выжившая дама ведёт как раз от момента, когда всё стало происходить, жизнь рушится в момент повествования на глазах у читателя. Но знаете, этот апокалипсис весьма условен. Нет, для тех, кто его переживает, для героев, он однозначно реален — но для читателя?! для нас совершенно не ясно, что там происходит, и главное, почему. Почему вдруг цивилизованная жизнь, общество потребления, как называет сама Лессинг, стала умирать, разлагаться, что произошло, что дало толчок к этой деградации? И то, как оно происходит, и много всяких нестыковок, тоже вызывают недоумение и неспособность даже не столь поверить, а просто уяснить. Например, всякие бытовые приборы вдруг стали не нужны и их активно сносят на свалки, ты естественным образом полагаешь, что по причине отсутствия теперь электричества, а чуть позже выясняется, что лифт в доме иногда работает. И чувствуется, что это не описка автора, нет. Или, например, дети перестают посещать школы, многие люди — работу, люди собираются в коммуны, тусят на улицах, мигрируют из городов, вокруг разброд и шатание, беженцы, дикие дети – а правительственно-бюрократический аппарат всё ещё существует, полиция. И междугородний транспорт ходит пускай и нечасто, но по расписанию. И так по всей книге. Я так понимаю, что этот апокалипсис, этот хаос жизни —и есть тот самый каркас, скелет, на который писательница насадила социальную ткань, чтобы показать изменения, которые могут произойти в социуме, межличностные и внутренние, но в моих глазах этот скелет не способен удержать всё то, что на него насажено, и потому рушится вся конструкция. Визуализации, само собой, нет тем более.

    Что ещё мешало целостному восприятию романа, так это какие-то мистические/иллюзорные сюжетные вставки. Если рассматривать любой апокалипсис или постапокалипсис, то обычно все они предствляют собой реализм. То есть, конечно, стартово есть фантазия/предположение автора о том, что в мире произошло нечто (атом.взрыв, эпидемия, нашествие чего-то/кого-то), и это выдуманный элемент, но вот дальше, внутри этого мироустройства сюжет развивается по законам реализма. Здесь же героиня (кстати, это пожилая женщина, которая и рассказывает историю, и которой в начале этого хаоса какой-то левый мужчина приводит и оставляет 12-летнюю девочку Эмили со словами «позаботьтесь о ней») периодически пропадает, уходит за стену, в какие-то застенные комнаты, дом, то в разрухе, то жилой, периодически встречает там и наблюдает за некими людьми. Как именно она туда уходит — метафорично, фантазирует, спит или галлюцинирует, или как бы на самом деле, физически — не спрашивайте меня, я так и не понял. И как это воспринимать , я тоже для себя не определился. Если бы это был маг. реализм, как бы всё понятно было, что это вроде бы на самом деле случается. Но здесь же не то, и ты теряешься. И, главное, зачем это показано. Ну, узнаём мы, что с момента рождения младшего братика Эмили стала чувствовать себя несчастной, обделённой вниманием, с матерью нет близости, и что? К сегодняшней Эмили, адаптированной и выживающей (между прочим, отлично, относительно других), это не имеет отношение и вроде бы никак её не объясняет.

    Зато у Лессинг хорошо вышло передать в таких условиях раннее взросление подростков, девочек 11-13 лет в женщин, не только половое, и как-то порой даже не взросление даже, а умудрение, чуть ли не старение, вследствие насущной необходимости жизни, выживания, и нивелирования моральных устоев и формирования взамен им новых. Отношение к жизни, к пожилой женщине как обломку ушедшего мира, плохо приспособленному к новому, и смена ролей, когда из двоих взрослый человек нуждается в большей опёке, нежели подросток, который и берёт шефство над старшим. Вот это хорошо показано, здесь "верю".

    Что общего обнаружил у двух разных книг — пассивность героев. Героинь, если быть точнее (собственно, насколько я понял, у неё везде именно героини, да и Нобель получен с формулировкой «за исполненное скепсиса, страсти и провидческой силы постижение опыта женщин»). Абсолютная пассивность перед проблемой/ситуацией, какое-то покорное, аморфное принятие, хотя вроде бы и не совсем принятие, ибо оно означает в конечном итоге согласие, а здесь есть намёк на несогласие, но при этом ведь ничегонеделание. В моём восприятии как-то не совсем вяжется это с феминизмом, к которому относят Лессинг и её творчество.

    Вообще, есть сомнения, с тех ли книг я начал знакомство, но с другой стороны, по отзывам тех, кто читал не одну книгу Лессинг, она везде такая, и возможно, это не мой автор, стилистически мне неблизкий. Но если бы не книжный клуб и необходимость выбора именно небольшого среди всех её произведений, я бы лично читал роман «Великие мечты» — «эпохальное полотно, рассказывающее о жизни трех поколений англичан, затрагивающее множество проблем: положение женщин в современном мире, национально-освободительное движение в Африке, борьба со СПИДом. История жизни актрисы и журналистки Фрэнсис Леннокс с конца 60-х годов по начало 90-х. Камерная история гостеприимной мамы превращающаяся в сагу о XX-м веке о его великих мечтах и великих иллюзиях». В общем-то, несмотря на не шибко положительное знакомство, этот роман я всё равно позже собираюсь прочесть.
    мальчик на книжках

    ПРОЧИТАНО: май-июнь 2017

    МАЙ 2017 (кроме военной прозы)








    Полноценный ИЮНЬ 2017

















    Отзывы мне лень, на кое-что писал чуть раньше:
    - Юрий Винничук "Аптекар"
    - Колум Маккенн "И пусть вращается прекрасный мир"
    - Владимир Набоков "Другие берега" и "Машенька"
    - Уильям Кеннеди "Железный бурьян"

    Несмотря на мою почти трепетную и уж точно преданную любовь к изд-ву Фантом Пресс, я как-то особо никогда не собирался читать роман Джуно Диаса "Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау". Просто потому что писатель по происхождению латиноамериканец, а у меня с литературой испаноязычных стран унисона нет совершенно (вся эта их экспрессия совершенно мне чужда, и их маг.реализм не моё), а в романе действие как раз в Доминикане. Но в прошлом году изд-ву таки удалось вынудить меня дать самому себе и им обещание прочесть роман, раз уж так о нём отзываются. Тем более Пулитцер, премия, с которой мы созвучны. Что вам сказать? Короче, это ещё один пример того, как не надо себе ставить границ, и даже если ты хорошо знаешь свои пристрастия и вкусы, всё равно порой надо давать себе выход за эти рамки. Это очень классный роман, сюжетно и стилистически, один из лучших в моём списке этого года. Когда главный герой на тебя совсем не похож, проблемами совсем не близок, ситуациями тоже, но ты читаешь запоем, не в силах вырваться из текста, и весь погружен в его жизнь, и понимаешь каждую мыслю — это явно отлично написанная книга!

    Ещё отдельно хочу отметить Бориса Виана "Пена дней". Я так долго был уверен, что это не моё совершенно и категорически не планировал читать, так долго опасался Виана, абсурда, сюра и прочий "шарики-за-ролики" — но как же мне понравилось!!! Сколько удовольствия доставило! Вот чтобы побольше было таких открытий чудных! Спасибо появившемуся в жизни новому человеку, с несколько отличными от моих литературными пристрастиями и вообще интересами.

    Также в последний день июня я познакомился с современным классиком американской литературы Джорджем Сондерсом, автором малой прозы, лауреатом нескольких премий в этой области (PEN/Malamud, премия ООгенри). Его рассказ "Десятого декабря", когда-то печатавшийся в "Иностранной литературе", оставил по себе очень сильное впечатление. Хочу теперь другие рассказы читать. На русском у ФантомПресс когда-то выходил его сборник "Пасторалия", но это было больше 10 лет назад, так что надежда отыскать стремиться к нулу, увы, хотел бы его в бумаге.

    Вообще июнь вышел отличнейшим!

    Кроме книжек, ещё Мух был на показе лучших оскаровских короткрометражек 2015-2016, все 5 фильмов понравились, разные по настроению и смыслу, но все глубокие, проникающие в душу.

    А также в рамках фестиваля "Британский театр в кино", который проходит этим летом в Киеве, смотрел современную постановку "Розенкранц и Гильденстерн мертвы". Стоппард вообще крут, а Рот и Олдмен в экранизации именно этого произведения восхитительны, чертяки, — но как же по-другому воспринимается всё на живой сцене! Да, говорю "живой", потому что несмотря на то, что это была запись, ощущение личного присутствия в театре было полное. Снято в режиме реального спектакля, одного из показов, со зрителями, когда сидишь в кинотеатре и смотришь на большом экране, а вокруг смех и апплодисменты, то в темноте зала даже и не разобрать, это вокруг тебя соседи буйствуют или это там, британские театралы восторгаются. Ну и сама игра актёров выше всех похвал! Кстати, одного из главных играл Гарри наш Поттер, то есть Дэниэл Редклифф. И я могу теперь с уверенностью сказать, что он не увяз в одном образе "того, кто выжил", а прекрасно воспринимается в другой роли, самодостаточно, ничем не вызывая мысль "о, да это же Поттер". С чем я его и поздравляю.

    Мы ходили и на другую постановку этого фестиваля, по пьесе Гарольда Пинтера, но это уже в июле, значит и рассказ потом. И хотим на "Саломею" по Уайльду. Побольше бы таких фестивалей и показов!
    мальчик на книжках

    Уильям Кеннеди "Железный бурьян"

    «...ночёвка в одном из брошенных домов на юге Бродвея, регулярно прочёсываемых полицией, — чрезмерный риск. Кому хуже от того, что переночуют под крышей, не на ветру, четыре, или шесть, или восемь человек, — а в доме с поломанными лестницами и дырами в полу, куда можно провалиться и сломать себе шею, в доме, где уже пять, а то и десять лет обитают только голуби? Кому хуже?»

    Американское «на дне» конца 1930-х годов. Хотя... американское ли только? Хоть где существует такое.
    Об этой книге непросто рассказать, чтобы вышло о том, что у неё внутри, между строк и в людях, а не на поверхности сюжета. О чём она на самом деле. Потому что вот расскажешь по сюжету, даже просто затрагивая его, и выходит — ну просто жизнь бродяг, неприглядная, неприятная.

    Знаете, я когда начал читать, не думал, что мне будет искренне жаль Френни. Читал и даже помарщивался, и думал «Что я читаю? Зачем оно мне? И как это получило Пулитцер?» А теперь мне искренне его жаль. Жаль — не то, которое жалость, с оттенком презрительности, а которое — сочувствие. Френсис хоть бездомный, выпивающий, человек жалкий, быть может, даже конченый, но не опустившийся изнутри, в душе. Несмотря на многолетнее бродяжничество, у него сохранились человеческие понятия, совесть, долг. Как вернуться, прийти в дом, после того, что натворил, сбежал, как в глаза посмотреть? Что сказать мертвецам, которым сделал плохо, хоть и по заслугам, или ненамеренно? «Он говорил себе: моя вина — единственное, что у меня осталось. Если я расстанусь с ней — я ничего не значил, я ничего не сделал, я был ничем.»

    Да и не только Френсис. А Элен? Хорошая семья, музыкальная школа, подающая надежды пианистка, любимица отца. А потом раз — и отец обанкротился и пулю в лоб. А мать сжульничала с завещанием. И жизнь под откос. И ты видишь сейчас опустившегося человека, приюты, ночлежки, и морщишь нос. А потом копнёшь глубже — а оно вот как.

    - Мы нормально ладим. Вообще ты ничего.
    - Ты тоже не поганый.
    - Мы оба не поганые, — сказал Френсис, — только у нас нет ни гроша и ночевать негде. Мы бездомные.


    Знаете, эта книга хорошо встряхивает и напоминает — не суди о человеке вот так запросто, с ходу, не ставь клеймо на душу. Ни черта ты о его жизни не знаешь. И хороший человек может встретиться на улице, а домашний, родственный оказаться дрянь.
    Ну и книга не беспросветна, в ней есть толика надежды.

    «Рука, поданная в минуту нужды, прекрасна

    Советовать никому не стану, не та это книга, но потраченное на неё время не напрасно точно. Ещё один женон в копилку того, что Пулитцер проходным и пустым книгам не дают, и что премия эта в основе своей для призведений с глубоким социальным подтекстом.
    PS cлог и вообще моментами мне напоминало Грема Свифта и конкретно «Земля воды».
    мальчик на книжках

    Колум Маккэнн "И пусть вращается прекрасный мир"

    «В жизни, сказала она, иногда встречаешь больше красоты, чем человек в силах вынести, — и это единственное, о чем стоит плакать.»

    Дочитал вчера роман, думаю о нём второй день. Сложный, пронзительный. Бесспорно прекрасный.

    У него интересная, не совсем обычная структура. Нелинейное повествование, но не так, как часто встречается, когда скачки во времени, в нескольких временных пластах. И не так, когда в одном времени несколько нитей-историй берут отдельное начало, движутся параллельно, и все вместе вплетаются в один клубок, в кульминационный момент, некое событие. Здесь как-то совсем иначе. Я всё думал, думал, пытался понять, что же в центре романа, вокруг чего или кого он вращается? Где ядро? С чем же сравнить?.. Кто в музыке разбирается — мне напомнило канон. Или… Вот представьте себе гирлянду: лампочки по одной неспешно загораются и затухают, зеленая, затем красная, жёлтая, снова зелёная, голубая, опять красная… эстафета огней. Каждая лампочка соединена с какими-то одной-двумя-тремя, не больше, а над ними мерцает звезда. Так и роман — истории сменяют друг друга: вот аристократка Клэр, скорбящая по погибшему во Вьетнаме сыну; у Глории война унесла троих сыновей — их целый клуб, несчастных матерей; там, на другом конце города, в Бронксе чернокожие проститутки Тилли и Джаз — мать надеялась уберечь дочь от панели… не вышло, может, у следующего поколения получится?; рядом ирландский священник Корриган, у него с самого детства душа болит за нищих, павших, обездоленных — в Бронксе ему верно есть о ком заботиться; на окраине в хижине парочка молодых богемных художников Лара и Блейн — отказались от благ цивилизации в надежде вернуть себя; достопочтенный судья Содеберг как все молодые, верил в своё великое предназначение, справедливость, мудрость, истину — но система подогнула под себя: нормы, компромиссы. А где-то там, на высоте 110 этажей, — дерзкий незнакомец идёт канату между башнями Всемирного торгового центра, человек, заставивший Нью-Йорк, этот кипящий, бурлящий город, остановиться, замереть, застыть.

    Но роман отнюдь не об этом трюке, канатоходец — лишь мерцающая звезда гирлянды, раскинутой над Нью-Йорком… да над всем миром. Метафора мира. Единения, взаимосвязи. Люди и жизни соединены и прочными узами, и порой невидимыми на первый взгляд нитями. Каждый сообщает другому энергию мироздания: печаль, надежду, любовь, смех, радость, боль, гнев, одиночество, веру, утешение… Каждый — целый отдельный мир, микрокосм. И частичка нашей большой живой вселенной. Жизнь и смерть, взлёты и падения, умирание и возрождение, борьба и поражения, потери и обретения… «На самом деле ничто не имеет ни конца, ни начала, и только время все идет и идет.» Мир — вечное движение. «Земля вращается. Спотыкаясь, мы бредем вперед. Этого достаточно.»

    Думаю второй день, но не складываются у меня мысли, распадаются, не облекаются в слова. В отличие от Маккэнна — у него-то великолепный слог, язык. Лаконичный и выверенный, полифоничный роман, в котором у каждой истории свой уникальный голос. Роман с множеством прекрасных, ёмких и точных цитат, которыми одинаково наслаждаешься и в контексте, и вне. Которые пронизывает всё естество, бьют током, забираются под кожу, и в душу, в сердце, останавливают дыхание, примиряют. Я вот давно не делал такого — сесть и перечитывать цитаты страницу за страницей, возвращаясь к книге, проживая заново.

    «Корри говорил, существует тысяча причин прожить эту жизнь до конца, и каждая сгодится.»

    Про некоторые книги говорят:"кинематографичная", ощущения же от этого романа — ожившие стереофотокадры.

    =================================================
    Сохраню для себя цитаты. Много. Буду возвращаться. Collapse )
    мальчик на книжках

    Джон Бойнтон Пристли "При блеске дня"

    Почему-то забыл выложить в ЖЖ отзыв об этом романе, хотя прочитал и написал ещё месяц назад.


    «Все мы ошибочно полагаем, что теперешние мы — это и есть мы настоящие, хотя на самом деле это лишь тонкий верхний слой нашей личности. На самом деле события прошлого никуда не деваются и продолжают оказывать на нас влияние.»

    За несколько дней прочитал очень приятную книгу. И хотел было написать, что познакомился с новым для себя автором, но вспомнил, что знакомство наше состоялось пару лет назад с искромётной пьесой «Скандальное происшествие с мистером Кэттлом и миссис Мун». Однако то ли Пристли-романист оказался совсем другим, что я его не узнал, то ли по двум книгам судить не стоит. «При блеске дня» — роман в духе той самой старой доброй английской классики: располагающий приятный слог (мне стилем/слогом живо напомнило Моэма, по крайней мере в его «Острие бритвы», и Хэрриота), вечера с домашними конецртами и шарадами, пикники, торговые дела. И фирменный английский налёт грусти — о прошедших временах, об утраченном, о себе молодом и себе сегодняшнем.

    По сюжету: немолодой успешный сценарист, затворнически спрятавшийся в скромной провинциальной гостинице, чтобы окончить работу, совершенно неожиданно встречает семейную пару, которую знал очень давно, 30 лет назад, будучи совсем ещё юным. И, не в силах противостоять, позволяет памяти увлечь себя в прошлое, в 1912-1914 годы, к себе 18-летнему, в те счастливые 2 года, когда он оказался вхож в чудесное семейство. Эллингтоны — очаровательные дочери, красивые, умные, музыкальные, с живыми характерами, озорной выдумщик брат, добрый спокойный отец семейства — эти люди, харизматичные, уверенные, открытые, удачливые, в глазах Грегори Доусона, лишённого родителей, словно светились изнутри каким-то волшебным светом, околдовывали, зачаровывали, казались идеалом и верхом мечтаний; и какое же счастье было познакомиться, быть вхожим в дом и иногда проводить с ними время! Сродни прикоснуться к чуду.

    Два счастливых года — пока идеальное течение жизни не разрушили супруги Никси, как смерч ворвавшись в комфортную устаканенную жизнь отдельной группы людей. Так же, как тогда же в 1914 году ворвалась и смяла жизни миллионов людей Первая мировая. Никси словно бы предвосхитили, предварили, олицетворили собой то, что в ближайшее время предстояло пережить всему человечеству. И вот, спустя 30 лет, супруги Никси перед ним, и старые раны бередят душу. Так вскрывая слой за слоем, воспоминание за воспоминанием, Грег восстанавливает события прошлого в попытках понять, что же на самом деле тогда произошло, кем были все те люди, и где тот поворотный момент, когда всё пошло не так, когда он потерял себя настоящего.

    «В пятьдесят, оглядываясь на собственное прошлое, ты сперва думаешь, что в восемнадцать был нелеп и глуп, что твои мысли и поступки тех лет никакого значения не имели... Но теперь я понимаю, что это не так. События времён твоей молодости формируют и окрашивают твою жизнь, как никакие другие. Именно это "я" ты несёшь потом дальше.»

    О Пристли говорят и пишут, что он никогда не был среди первых писателей своего времени, но всегда был неизменно любим публикой, его произведения читаемы и смотримы (пьесы в театре). И я понимаю, почему. Это очень комфортное и приятное чтение, и я рад, что на русский переведено не одно его произведение, непременно буду возвращаться к автору.
    мальчик на книжках

    10 главных переводных романов 2017 года

    От Анастасии Завозовой.
    «Люди среди деревьев» Ханьи Янагихары, долгожданный «Эмпайр Фоллс» от пулитцеровского лауреата Ричарда Руссо и другие главные книги 2017 года.


    1. Шигози Обиома – «Рыбаки».

    Молодой нигерийский писатель Шигози Обиома с романом «Рыбаки» вошел в шорт-лист Букеровской премии 2015 года, но до нас перевод доберется только в этом году. Поскольку дебютный роман удался настолько, что его номинировали на всевозможные премии (не только Букер, но и Guardian First Book Award, и The Center for Fiction First Novel Prize), то Обиома постарался уже на ходу придать роману социальной значимости: мол, вот у меня в романе появляется пророк-безумец и три брата, так братья – это три основных нигерийских племени, а пророк – английское иго. Конечно, роман Обиомы важен – не так в мировой литературе много нигерийских голосов (они, конечно, есть, но пока такое ощущение, что за них громче всех отдувается одна Чимаманда Нгози Адиче). Но «Рыбаки» – это не просто очередная телега на коммерчески острую тему, склепанная из досок, которыми нужно охаживать народ, чтобы до них побыстрее дошло: колониализм – это зло, и Африка в огне. Нет, роман Обиомы – это на самом деле прекрасная, очень крепкая история о том, как было у отца три сына, и однажды они встретили пророка, который одним словом чуть не разрубил всю их семью до самых родственных связок.
    © Corpus
    © Перевод В. Сонькина.
    Выходит в ноябре.


    2. Ханья Янагихара – «Люди среди деревьев».

    Даже, пожалуй, хорошо, что Янагихару у нас переводят не по порядку. Для тех, кто прочитал «Маленькую жизнь», «Люди среди деревьев» могут стать чем-то вроде нелинейного зеркального продолжения ее черной-черной сказки. В «Маленькой жизни» читатель выкручивал себе глаза над калейдоскопными страданиями человека, подвергшегося насилию; в «Людях» показан взгляд сильного на слабого, история человека, который оказался в ситуации, когда он заведомо сильнее не просто окружающих, но буквально всего окружающего, и он этой ситуацией пользуется.
    В основе романа лежит реальная история нобелевского лауреата Дэниэла Карлтона Гайдузека, который открыл редкое заболевание у одной из народностей Папуа-Новой Гвинеи, но прославился, увы, совсем не этим (он попал под суд по обвинению в растлении собственных приемных детей, – Esquire.). Внутреннее устройство этого романа – особенно если его сравнивать с подчеркнуто нереальным, отгороженным миром «Маленькой жизни» – с виду как будто бы понятнее, привычнее. Здесь есть узнаваемые структурные и сюжетные черты, от дневниковых вставок до будней антропологов (с обрядами инициации и поеданием черепашьей плоти, само собой), но в какой-то момент, незаметно для читателя, «Клуб кинопутешественников» воспринимается как сцена из «Даун-хауса», когда ноги Настасьи Филипповны уже съедены и ничего ты тут не поделаешь.
    © Синдбад
    © Перевод М. Макаровой.
    Выходит в ноябре.


    3. Себастьян Фолкс «Энглби».

    Когда речь идет о каком-нибудь безусловном шедевре Себастьяна Фолкса, то на роль этого шедевра обычно все, не сговариваясь, назначают его чрезвычайно длинный роман «И пели птицы…» о любви с привкусом Первой мировой. И за этим огромным во всех смыслах романом, где здравый смысл иногда, увы, тонет в пороховом дыму, как-то всегда теряются остальные его произведения – а уж «Энглби» и подавно.
    «Энглби», пожалуй, самый странный роман Фолкса. В хорошем смысле слова, потому что, в целом, это роман о том, как писатель решил побыть Хичкоком и у него получилось. Более того, Фолкс то и дело съезжает с тонкого психологического нуара в темноту ночных кошмаров, и ему на этой грани удается хорошо балансировать – без провалов в темную область кишечника. В романе мы следим за большим отрезком жизни некоего Майка Энглби, студента, журналиста, желчного наблюдателя за людьми и людской природой. Но вокруг Энглби все время происходит что-то странное – исчезновения, убийства – и, несмотря на то, что всю книгу мы фактически не покидаем головы Энглби и понимаем, что он чего-то недоговаривает, искажает факты и вообще переделывает реальность словно кубик Рубика, ответить на вопрос: «Он или не он?» все равно не получится до самого конца романа.
    © Азбука
    © Перевод Е. Доброхотовой-Майковой.
    Выходит в апреле.

    Collapse )

    Источник — Esquire
    мальчик на книжках

    ПРОЧИТАНО: март 2017

    Пока не наступил май, формально я вовремя — итоги за прошлый месяц? за прошлый)))























    "Участница свадьбы"









    Collapse )
    мальчик на книжках

    Галина Юзефович — о "Безгрешности" Джонатана Франзена

    Рискну предположить, что судьба «Безгрешности» в России будет куда более счастливой, чем судьба двух предыдущих романов Джонатана Франзена — «Поправок» и «Свободы», и по меньшей мере такой же счастливой, как у «Щегла» Донны Тартт. Масштабная, привольно раскинувшаяся во времени и пространстве история, диковинным образом переплетающая романы Диккенса с гомеровской «Одиссеей» и триллерами Фредерика Форсайта, «Безгрешность» — идеальный литературный блокбастер для отечественного рынка, традиционно ценящего размах.

    Однако (и в этом, помимо прочего, состоит важное отличие литературы от кино) если экранный блокбастер имеет мало шансов на тонкость, глубину прорисовки характеров, двойные коды, внутренние рифмы, полутона и прочее эстетство, то в литературе все это вполне возможно и, более того, ожидаемо. Помимо масштаба и размаха, помимо захватывающего сюжета или, вернее, целого соцветия сюжетов (если вы читали прежние романы Франзена, и поэтому слово «захватывающий» кажется вам несколько неожиданным, то просто поверьте мне на слово) «Безгрешность» — это еще и образец по-хорошему старомодной, ручной выделки прозы, построенной на сложной и рефлексивной игре с читателем и его ожиданиями.

    Collapse )

    Источник - медиа-портал Meduza