Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

мальчик на книжках

Салман Рушди "Дети полуночи"


[за четверть до конца книги]

Знаете, едва только начав читать «Детей полуночи» (хотя… 1% этого талмуда длится и длится, длится и длится, как полярная ночь, так что применимо ли здесь «едва»? не знаю, не знаю), мне думалось — не с той книги начал я знакомство с Рушди. Впрочем, дочитывая сейчас роман, я почти уверен в этом, однако же как и в том, что и другая его книга ненамного освободила бы меня от испытываемых тягостей. Ибо уж не помню, с каким ещё чтением я так тяготился, мучился, дочитывая потому, что надо, а не потому что интересно или просто стоит. Нет, бывали скучные книги, те же «Американские боги» я позволил себе бросить всего за четверть до финала, не испытывая ни малейших угрызений, ибо было скучно и было всё ясно, а тут… что-то да не позволяет. То ли глыба личности Рушди (вот уже 28 лет весь мусульманский мир молится Мухаммеду, уповая на смертную казнь автора «Сатанинских стихов», а размер вознаграждения за его убийство вырос до почти $ 4 млн.), и статус самого творения (это вам не просто Букер, это ещё и дважды Букер Букеров, и вот именно сей факт вкупе с давней мыслью о знакомстве с автором побудили меня к чтению), то ли надежда, что в конце всё срастётся, и любопытство (впрочем, уже лишь его тень), к чему всё это нагромождение, к чему же приведёт? Нет, нет, уже не надежда и не любопытство, увы. Знаете, как это бывает, когда вдруг паз входит в паз, разрозненные ниточки сплетаются, узнавание, совпадение, откровение — и внезапно накрывает читательский катарсис? Так вот, в «Детях полуночи» меня не обрадовать даже этим, буде оно в финале нарисуется, не обрадовать и не умаслить.

«Дети полуночи» — это поколения, люди и людишки, магическими нитями вплетённые в узорчатую ткань Истории. Притом в самый непростой, заковыристый из её лоскутов — война за независимость Британской Индии, гражданские войны и распри за территорию, отделение Пакистана, Бангладеша. Но странное дело. Если великая цель Рушди в этом романе была донести до мира (в первую очередь до западного читателя), рассказать, открыть — то выходит почти с точностью до оборот. И не помогают никакие добросовестно прочитанные сотни сносок и хождения на поклон ко всемогущей Вики, путаницы всё больше, а интерес всё меньше. И ощущение, чувство местовремени и атмосферы не появляется вовсе. И это тем более странно, что мне очень нравятся книги, написанные по подобному «сценарию», я люблю и ценю возможность через литературу узнать о чём-либо, особенности ли это какой-то профессиональной сферы или история малоизвестного мне уголка мира. Из ярких эпосов, сходных с «Детьми полуночи», давайте вспомним «Рассечение Стоуна» Абрахама Вергезе и «Половина жёлтого солнца» Чимаманды Нгози Адичи с узорами гражданской войны в Эфиопии и Нигерии (соответственно) на ткани Истории, узорами, перешитыми глубоко трогающими историями отдельных семей. Или чуть менее эпичную в смысле личности «Жизнь и время Михаэля К» Кутзее про ЮАР или даже не очень понравившийся мне «Мистер Пип» Ллойда Джонса на аборигенских тихоокеанских островах. Для примеров назвал только те книги, которые рассказывают западному читателю о неблизком ему мире. А, вот ещё «Дом духов» Исабель Альенде вспоминается, хотя здесь личности персонажей перетягивают на себя одеяло у истории (а ведь это тоже маг. реализм, как и у Рушди). После всех этих книг кажется, что ты сам прожил жизнь там, сам прошёл через ад и пекло к свободе, что тебе близка история страны и знаешь ты о ней теперь в разы больше прежнего, будто побывал. Что люди в них — это живые люди, любившие, страдавшие, чувствовавшие, а не нереальные персонажи выдуманного рассказа.

«Дети полуночи» меж тем томят своим болотным магическим реализмом, в заводях которого вязнешь всё больше, всё глубже, всё отвратнее (да, отвратительных, гаденьких и гнусных моментов предостаточно, а уж эпитет "пиздогубый" доконал меня и вовсе). И вот хочется схватить мне эту тряпку, выпороть к чёртовой матери все эти вплетенные то ли шёлковые нити, то ли грубый джут, и швырнуть ткань закройщику — на, перекрои!

Мне было так любопытно, что ж это за книга такая, что Букер, Букер и ещё раз Букер!
Что ж.
Я очень хорошо понимаю, за что первый Букер. Именно за такие книги и дают Букер, Пулитцер и прочие серьёзные премии. Но, уже прочитав (ну почти, окей, но я это сделаю), я остался с вопросом и непониманием — за что Букер Букеров. Дважды. За 25 лет существования премии и за 40 лет. Причём не жюришный (или жюрейский? или как сказать от слова «жюри»?), а сугубо читательский, по опросу. Что со мной не так?))
Люди, скажите что-нибудь хорошее о Салмане Рушди!
мальчик на книжках

Интервью с Джоном Ирвингом: «Если тебя самого это не волнует, зачем ты это делаешь?»

Автор: Хейли Колинхем (Haley Cullingham)

Разговор с автором романа «Аллея тайн» (Avenue of Mysteries) о произведении, которое вас пугает, о тщеславии великого американского романа и об опасностях, которые сопровождают попытку разделить постель одновременно с матерью и дочерью.

Когда я встречаюсь с Джоном Ирвингом в его квартире, расположенной на окраине центра Торонто, он радостно размахивает пластиковой карточкой канадского удостоверения личности. Вместе со своей женой он буквально на днях переехал из штата Вермонт в Торонто на новое постоянное место жительство – постоянное настолько, насколько это возможно для человека, чья работа регулярно таскает его с одного континента на другой. Этот человек хранит верность ничуть не меньшему количеству мест, чем число тех, где происходило действие его романов – самый последний переносит нас из Мексики в США, а потом на Филиппины, следуя географическим перемещениям героя по имени Хуан Диего, который вырос на свалке, успел поработать в цирке, был свидетелем трагедий и чудес и, наконец, сумел сделать карьеру в качестве писателя, превратившись в прекрасного выдумщика спорных с метафизической точки зрения попутчиков.

Начиная интервью, я держу в голове различные места действия его романов, и это происходит далеко не только из-за ловкого перемещения по карте мира, характерного для произведений Ирвинга, и не потому, что, глядя из его окна, я сквозь верхушки деревьев могу рассмотреть крышу дома моего детства. Причина кроется в том, что книги Ирвинга, которые являлись неотъемлемой частью моей жизни с тех пор, как я была еще, возможно, слишком молода, чтобы читать их, уложены в моей голове не столько как прочитанные романы, сколько как места, которые я посетила, читая их. Есть нечто безумно яркое в тех мирах, которые он создает, какой-то трюк, что заставляет вас поверить, что вы ощутили их в большей степени, чем просто посредством чтения.

И тот же самый опыт ощущения различных явлений – от ясновидения до призраков и чудес – в полную меру ждет вас в «Аллее тайн», его последнем романе, который начинался как идея для фильма, а потом перерос в книгу, действие которой охватывает целую жизнь. Роман на этой неделе выходит в мягкой обложке.

Collapse )

Взято из: Совместный проект Клуба Лингвопанд и редакции LiveLib
Источник оригинального интевью Hazlitt Magazine
Муми-тролль на голове

Рождественская открытка Туве Янссон

Доброе утродень!

Всех, для кого этот праздник сегодня — с Рождеством!

А это рождественское письмо-открытка Туве Янссон, не публиковавшееся ранее.



Официальный сайт moomin.com опубликовало это письмо накануне Рождества.
Письмо датировано 1963 годом и найдено в архивах более года назад.

Источник

Collapse )
мальчик на книжках

Эдуард Веркин "Облачный полк"


— Сундук мы в прошлый раз так и не открыли, не успели. Давай сегодня, а?

Вовка и дед Митя, вернее, прадед, снова на чердаке, разбирают семейный "антиквариат". Старый продавленный диван, выдувающий их себя фонтаны пыли, родовой буфет, патефон, папиросница, старые зимние блёсны, ремень со звездой, противогаз... Сегодня вот пришла очередь сундука. Вовка вытаскивает из сундука вишнёвый футляр.

— Тогда это, наверное, фотик?.. Ты ведь и раньше фотографией увлекался. Трофейный? Так там плёнка, вроде бы. Это ещё военная? А почему не проявишь? Там же, наверное, снимки важные. Можно было бы напечатать...
— Она засвечена.
— А на что похожа война? — снова спрашивает Вовка. — По ощущениям?


И на деда нахлынули воспоминания.

Серьёзный неулыбчивый Глебов, руководитель отряда партизан. Франт с одеколоном и пилочкой красавец Ковалец, которого так приятно позлить, Ковалец, подкатывающей к строгой Алевтине из блокадного города. Мелкий Щурый, мечтающий получить наконец свой первый "вальтер". Он, Димка, потерявший семью в первые дни войны, мечтающий открыть счёт убитым фашистам, после контузии теряющийся в трёх соснах и двух берёзах, а потому прикреплённый к Лёньке. И сам Лёнька, Саныч который, дерзкий бесстрашный балабол и шутник, обожающий заедаться с Ковальцом, Саныч, коллекционирующий убитых немцев, представленный к Герою, Саныч, заговорённый в детстве циганкой от пули и фотографий...

Саныч повесил МП на шею, надвинул шапку на глаза, придал суровости лицу.
— Фотографируйте, — сказал он. — Только сразу предупреждаю — всё равно ничего не получится.


Почти заговорённый, вспоминает Димка, дед Мить.

— Про фотографии. Это правда? Вы мне писали, и тогда, я помню, он что-то такое говорил.
— Правда.
— Почему?
— Он утверждал, что заговорённый. От пуль и фотографий.
Писатель не хмыкнул удивлённо и не усмехнулся, кажется, даже не удивился.
— Я встречал такое. — сказал Виктор серьёзно. — Два раза.
— А я один. Почти.


Почти, почти... И о Саныче, и о сотнях, тысячях санычей Виктор, в войну щуплый 18-летний фотокорреспондент, пишет теперь книгу. Напишут и другие, многие, и долго ещё будут вспоминать, писать. Вот уже 70 лет прошло, и современный подростковый писатель Эдуард Веркин не обошёл стороной, хотя кажется — ведь за эти десятилетия сколько уже написано и рассказано, что трудно, наверное, найти новые слова, новые сюжеты, чтобы рассказать о тех мучительно долгих тяжелых пяти годах. Эдуард Веркин нашёл. При том, что писать для подростков сложно, для современных тем более, сегодня нет идеализированности, сегодня не "прокатывают" пафосность, заигрывания с читателем, наигранность, всё должно быть предельно просто, честно, обыденно, и при этом интересно. Рассказать о подвигах, о героизме без геройства — надо иметь талант. Думаю, Веркин с этой задачей справился, книга получилась хорошая. И ещё одна немаловажная особенность "Облачного полка" — написанный в старых канонах военной прозы, но при этом вдумчивому читателю ясно видно, что многие высказывания, мысли — взгляд из сегодняшнего. И эти сегодняшние мысли говорят тогдашние партизаны. На мой взгляд, это получилось неплохо, удачно.

— Я считаю, что всё ещё не закончено, — сказал я. — У нас с немцами. И никогда не будет закончено. Каждый немец, пусть он через сто лет родится даже, каждый немец нам должен.
— Ну да, за то, что они у нас тут сделали...
— Совсем нет. Они нам должны не за то, что они у нас сделали. Они должны за то, что мы у них не сделали.


-------------
В поисках информации о картинах Эфима Честнякова нашёл интересную информацию. Оказывается, Эдуард Веркин написал свою книгу практически на реальных событиях и о реальных людях. Лёнька-Саныч — это известный подросток-партизан Лёня Голиков из 67-го отряда, как и в книге, Герой и награждённый многими медалями и высшей наградой СССР — Героем Советского Союза (есть о нём статья в Вики), и даже считавшаяся единственной фотография Саныча, история которой так интересно обыгранная Веркиным, тоже факт.
И ещё здесь вот, на сайте новосибирской детской библиотеки, хорошо написано о книге Веркина "Облачный полк" http://www.maxlib.ru/page.php?article=243

-------------
Зашёл на статьи Вики о пионерах-героях. Читаю и плачу. Господи, дети не должны голодать и умирать. Но ещё страшнее — когда дети воюют... Не должны дети воевать, не должны прикрывать собой отряды и подрываться на гранатах, на минах, не должны!!! Что это на мир у нас такой?! Страшно...
мальчик на книжках

Р.Дж.Паласио "Чудо" и Шэрон Дрейпер "Привет, давай поговорим"



Заметка от 3 декабря 2014 г.

Прочитал почти подряд «Привет, давай поговорим» и «Чудо». Книги Розового Жирафа вряд ли могут подвести — понравились обе. И хотя обе они в некотором смысле похожи: обе об особых детях, то есть главный герой — подросток с серьёзными проблемами здоровья (не говорю "особые потребности", т.к. в одном случае да, в другом нет), и позитивный настрой общий, книги и герои все же разные по тону, вектору идеи. Мелоди из "Привет, давай поговорим" с тотальным ДЦП, когда её не слушается не только тело, но и голос, речь отсутствует, восхищает характером, стремлением чего-то добиться, пускай, быть услышанной. И девочка здесь — центральная точка повествования. В "Чуде" акценты смещены, повествование тоже замкнуто вокруг Августа, паренька с ужасной врожденной лицевой деформацией, и книга тоже вроде бы о нем, да не совсем. Он вовсе не Герой, как Мелоди. Но здесь другое. Как вокруг солнца вращаются другие небесные тела, так и Август, как солнце, изменяет некоторых людей вокруг себя, даёт возможность раскрыться, проявить их внутренние резервы добра, человечности. И не только. Конечно, испытание проходят не все. Обе книги хороши, но "Чудо" понравилось больше, оказалось ближе по духу, а некоторые моменты очень зацепили, и даже рефлексанули. Про собаку, последняя мысль из главы Джастина, речь директора школы. К этим пассажам (там целые страницы) я возвращался, перечитывал, вспоминал эпизоды своей жизни... я потом выделю их и оставлю в ЖЖ, чтобы быстро вернуться.
мальчик на книжках

Детская палатка, детская кроватка :)

Палата детская, но я в ней сам - я тут пока вроде как в интенсивной терапии.
Но чувствую себя и правда дитёнком - по отношению, по тому, как все заботливо возятся, участливо интересуются, доктор называет котёнком, заведующая треплет-взъерошивает волосы и улыбчиво говорит "эх, ты, Рыжик", а также "что ж нам с тобой делать?" и ещё сакральное "как же тебя откормить?" )))

И ещё вот это - моя кроватка! Нет, я и правда тащусь от неё что по-детски))) она меня радует, будто мне 5 лет, ей богу! Кнопочки управления, изголовье поднимается, подколенная часть тоже, нажал нужную кнопку - и в космос!)))
И бортики))) их мы, правда, опустили, но все равно забавно)

IMG_20150204_205744
мальчик на книжках

Шо, опять?

Ну что сказать? Так и не успел я ответить всем на комментарии, поблагодарить за поддержку по поводу кошелька и вообще. Не успел сходить по гостям и узнать, что нового произошло в ваших жизнЯх, что обиднее всего. Сорри, друзья! Потому что я снова в больнице. Вот такой незадачливый Мух.
В прошлую ночь стало снова сильно плохо, еле пережил, сегодня срочно положили. Дурдом.
Короче, красивенькие отчеты о книжках откладываются ещё. Остаётся снова вести дневник пока только в режиме Инстаграм. Хотя на коменты я постараюсь отвечать, надеюсь, на это инета хватит.

Из забавного - меня положили в детскую палату)))
мальчик на книжках

12 мудрых уроков от Карлсона, который живет на крыше

Здесь ещё упущено про феноменальные математические способности Карлсона — например, мы в семье до сих пор иногда что-то делим по его плюшкинской методе:

"Наверху, на крыльце Карлсона, рядком лежали десять румяных плюшек. Выглядели они очень аппетитно.
— И к тому же я за них честно заплатил, — похвастался Карлсон. — Мы их поделим поровну — семь тебе и семь мне.
— Так не получится, — возразил Малыш. — Семь и семь — четырнадцать, а у нас только десять плюшек.
В ответ Карлсон поспешно сложил семь плюшек в горку.
— Вот мои, я их уже взял, — заявил он и прикрыл своей пухлой ручкой сдобную горку. — Теперь в школах так по-дурацки считают. Но я из-за этого страдать не намерен. Мы возьмем по семь штук, как я сказал — мои вот.
"

Оригинал взят у fater_varus в 12 мудрых уроков от Карлсона, который живет на крыше
1106

1. Всегда чувствовать себя на высоте.

— А в каком возрасте бывает расцвет сил?

— В любом! — ответил Карлсон с довольной улыбкой. — В любом, во всяком случае, когда речь идет обо мне. Я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил!

2. Видеть скрытую от глаз большинства красоту.

С крыши, разумеется, звезды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живет на крышах.

3. Знать себе цену.

— Вот ты умеешь считать. Прикинь-ка, сколько стоят мои большие пальцы, если всего меня оценили в десять тысяч крон.

4. Четко анализировать ситуацию и просчитывать все возможные риски.

Вскоре он вернулся, сжимая в руке вставные челюсти дяди Юлиуса.

— Ну что ты, Карлсон! — ужаснулся Малыш. — Зачем ты их взял?

— Неужели ты думаешь, что я могу доверить свои карамельки человеку с зубами! — сказал Карлсон.

5. Знать, что значит быть по-настоящему счастливым человеком.

— Наверно, у него ореховая скорлупа набилась в ботинки, а в волосах застряли вишнёвые косточки. Это не так уж приятно!

— Пустяки, дело житейское, — успокоил Малыша Карлсон. — Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.

6. Находить в любой ситуации положительные моменты.

— О боже праведный! — воскликнула фрекен Бок. Она поглядела на Карлсона, потом на пустой поднос. — После тебя мало что остаётся, — сказала она.

Карлсон соскочил на пол и похлопал себя по животу.

— После того, как я поем, остаётся стол, — сказал он.

7. Рационально расставлять приоритеты.

— Пока еще рано спать. Сперва мы позабавимся. Я не согласен скучать, лежа в постели. Там тоже есть чем заняться. Можно есть бутерброды с жирной колбасой, можно играть в «мешок», можно устроить подушечную битву. Мы начнем с бутербродов.

8. Уметь достойно переживать трудные моменты.

— Неприятности — это пустяки, дело житейское, и расстраиваться тут нечего!

9. Умело манипулировать логическими приемами.

— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок.

— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься.
Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?

10. Талантливо обыгрывать любую ситуацию.

— Чтобы ты не упал в обморок, — объяснил Карлсон и придвинул к себе третью плюшку Малыша. Тебе больше нельзя съесть ни кусочка, ты можешь тут же умереть. Но подумай, какое счастье для этой бедной маленькой плюшечки, что есть я, не то она лежала бы здесь на ступеньке в полном одиночестве, — сказал Карлсон и мигом проглотил ее.

11. Оставаться способным замечать в привычном удивительные мелочи.

И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то там крошечный домик, даже если и споткнутся о него?

12. Трезво оценивать собственную пунктуальность.

— Я прилечу за тобой приблизительно часа в три, или в четыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести, — сказал ему Карлсон.

Малыш так толком и не понял, когда же, собственно, Карлсон намеревается прилететь, и переспросил его.

— Уж никак не позже семи, но едва ли раньше восьми… Ожидай меня примерно к девяти, после того как пробьют часы.


мальчик на книжках

(no subject)

В первую очередь для себя, а также напомнить всем нам в это непростое время хочется мне строки Бориса Васильева из его неумирающей повести "Завтра была война". Когда я читал эту повесть, они единственные врезались в память, как зарубка топором, да ещё и так надёжно, что спустя год я вспомнил их практически дословно (при моей-то аховой памяти). После недавних событий тем более не забуду их никогда.

Товарищи! — вдруг очень громко сказал директор. — Парни и девчата, смотрите. Во все глаза смотрите на вашу подругу. Хорошо смотрите, чтобы запомнить. На всю жизнь запомнить, что убивает не только пуля, не только клинок или осколок — убивает дурное слово и скверное дело, убивает равнодушие и казенщина, убивает трусость и подлость. Запомните это ребята, на всю жизнь запомните!..