мальчик на книжках

Кристина Живульская "Я пережила Освенцим"

Прочитал за два дня книгу воспоминаний Кристины Живульской "Я пережила Освенцим". Не прочитал, а прожил. 2 года вместе с Кристей в самом страшном месте 20 века.
Я, кто ранее читал "Искру жизни" Ремарка, "Без судьбы" Кертеса, "Ночь" Визеля и "Бабий Яр" Кузнецова, читал их, почти не плакав, а — сцепив зубы, оцепенев (почему-то на самые страшные и тяжёлые моменты в книгах я реагирую именно так, то ли на слёз не хватает сил, берегу их для того, чтобы смочь дочитать, выдержать, то ли защитная реакция). Почти без слёз прочитав всё то, я сейчас плакал над книгой Кристины. Плакал над первой частью книги, именно и только над ней. Представляете, молодые девушки, польки, отсидев в Павяке (знаменитая варшавская тюрьма), попадают в Освенцим — а их разговоры, дни, и этот рассказ-воспоминание о них проникнуты надеждой и каким-то внутренним светом. Господи, как, как можно было написать ТАК?! Не просто чувствовать и думать так в текущий тот момент времени, не зная, что впереди, а именно после войны, пройдя весь кошмар Аушвица-Бжезинок: тиф, дизентерия, истощение, ежедневные транспорты с евреями, селекции, печи и удушающий крематория, 2 года каждодневных смертей вокруг... Как, 2 года просуществовав в ЭТОМ, после писать с надеждой, жизнеутверждением и живыми эмоциями?! Как?! Наверное, это чисто женское... Нет, не умею я передать моё состояние при чтении. Но это было потрясение. К такому я не был готов, и это меня подкосило.

Потом, конечно всё жизнеутверждение из книги уходит, как уходит оно из жизни Кристины вместе с её подругами. Но сила духа, надежда и вера (тьфу, какой банальщиной кажутся все эти слова-клише сейчас), они с Кристей были всегда, они помогли ей продержаться до конца, пережить. Они — и её поэтический талант. Я не буду, не хочу и не могу писать больше ничего об этой Книге. Я оставлю здесь стихи Кристины, написанные там, в Бжезинках (это польское название Биркенау). Стихи, которые помогли сотням и тысячам замученных людей концлагеря продержаться, кто сколько смог, кому сколько было отпущено.

Стихи Кристины Живульской, написанные в ОсвенцимеСвернуть )

Я попрошу вас лишь об одном. Если вы боитесь, не выдерживаете, и потому не читаете книги о войне и о Холокосте, но всё-таки когда-нибудь захотите прочесть что-то одно, пускай это будет Кристина Живульская.
мальчик на книжках

Ханна Кралль "Королю червонному — дорога дальняя"

"Если бы её не приняли за проститутку, она бы не пошла к дворнику пану Матеушу. Не узнала бы, что мужа перевели в Маутхаузен. Не поехала бы в Вену.
Если бы не Вена, она осталась бы в Варшаве. Погибла бы во время восстания, в подвале, вместе с матерью.
Если бы она не бежала из Губена, её погнали бы с другими женщинами. Она бы оказалась в Берген-Бельзене. Где как раз бушевала эпидемия тифа. И умерла бы от тифа вместе с Янкой Темпельхоф.
Видимо, Господь Бог решил, что она должна дожить до конца войны.
А может, всё как раз наоборот. Он решил, что она должна погибнуть, а она изо всех сил сопротивлялась Его приговору. И только поэтому уцелела. Тогда это вовсе не божья благодать. Это её заслуга — и больше ничья."


Как это грустно, когда ты — польская еврейка, выжившая в смерче нацизма, но спустя много лет не можешь поведать израильским внучкам свою историю только потому, что не знаешь иврит, а они не знают польского. Тут и родного языка слов не хватит, а что чужого? Грустно.

Удивившая книга, удививший взгляд на войну. Точнее, на отдельного человека в ней. Могла ли быть, бывала ли в ту войну, в той катастрофе мира, мясорубке холокоста такая любовь к мужчине, мужу? Такая жертвенность? Такая вера в свою цель и готовность идти к ней, вопреки? Не видеть, что творится вокруг, или не давать себе позволения видеть, не отвлекаться на других и даже не помыслить об этом. "Отпустить" родителей, родственников, друзей (кого забрали в лагеря, кто сгинул под бомбёжками, в восстании). Идти как по тоннелю: впереди — только муж. Молиться Марии Магдалине, хоть это и не твоя вера, идти на сделки с богом ("я позабочусь об этой женщине, Господи, а ты — о нём"). Сбегать из лагерей, работ, зная, что за это возврат и расстрел. Большая банка цианистого калия, 15 кг листового табака — любые сделки, что угодно, лишь бы добраться, лишь бы выжить, лишь бы ОН там, в Маутхаузене, выжил. Пускай не её дождётся, но лишь бы выжил. Не женщина — юркая рыба и одновременно маленький танк, идущий напролом.

Поначалу так нелегко принимать Изольду, не осуждать, не качать головой. Хочется с ней ругаться, кричать "дура, спасай себя!" и "что ты творишь?!". Потом приходит успокоение и осознание — мир покачнулся и перевернулся, и никакие наши мерки и понятия к нему не применимы. Как писал Фейхтвангер, "они уничтожили меру вещей". И каждый жил и выживал как мог. На что способен. На что даны силы. А ведь у Изольды это был даже не эгоизм, не за себя ведь, за любимого человека... Хотя понять всё равно сложно, можно лишь попытаться.

Книга как мозаика: написана короткими отрывчатыми главками, такое стакатто, лихорадка, что гонит Изользу-Марыню вперёд, вперёд, вперёд. Но при этой лихорадочности одновременно и какое-то удивительное спокойствие повествовательного тона, малоэмоциональность, почти документальная событийность и детальность того, как Изольда проживает свои дни поиска и гонки, как выкручивается. И благодаря этому перед читателем предстаёт не только отдельная история отдельного человека, но и ярчайшая панорама оккупированной Польши и частично Австрии. Лодзь, Вена, но больше всего Варшава — Умшлагплац, где собирали евреев для отправки в лагеря, рынок, варшавское восстание, улочки, кварталы, квартиры, вписки евреев. Всё это мазками и в то же время так явственно, так зримо.

Определённо буду читать второй роман Ханны Кралль из переведённых на русский, "Опередить Господа Бога" (этот даже более известен). Вот, может быть, даже и сейчас возьму.

UPD прочитал "Опередить Господа Бога", книга о восстании в Варшавском гетто, книга-интервью писательницы с Мареком Эдельманом, последним и единственным выжившим руководителем восстания. И вот в этой книга Эдельман частично отвечает на мой вопрос о любви и действиях Изольды:

У него была девушка, Аня. Она попала в Павяк — потом, правда, ей удалось оттуда вырваться, но, когда ее забрали, он окончательно сломался. Пришел к нам, уперся руками в стол и стал говорить, что мы все равно обречены, что нас перережут, что мы молоды и должны бежать в лес…
Его выслушали не перебивая.
Когда он ушел, кто-то сказал: «Это потому, что ее забрали. Теперь ему уже незачем жить. Теперь он погибнет». Тогда каждый нуждался, чтобы рядом был человек, вокруг которого вертелась бы его жизнь, ради которого надо было что-то делать. Пассивность означала верную смерть. Делай что-нибудь — тогда у тебя будет шанс выжить. Чем-то занимайся, куда-то ходи…


И ещё:

— Значит, француз спросил у тебя… — …была ли любовь. Так вот: жить в гетто можно было, только если у тебя кто-то был. Человек забирался куда-нибудь с другим человеком — в постель, в подвал, куда попало — и до следующей акции уже не был один. У кого-то забрали мать, у кого-то на глазах застрелили отца, увезли в эшелоне сестру, так что, если человеку чудом удавалось убежать и еще какое-то время пожить, он непременно должен был прильнуть к другому живому человеку. Люди тогда тянулись друг к другу, как никогда прежде, как никогда в нормальной жизни. Во время последней акции пары бежали в Совет общины, отыскивали какого-нибудь раввина или кого угодно, кто бы мог их обвенчать, и отправлялись на Умшлагплац уже супругами.
лепрекон-улыбака

Инфографика «Классификация книголюбов и других читателей»

Ой, надо это забрать себе для настроения)) Всем смотреть обязательно! ;)



смотреть, искать себя, смеяться :)Свернуть )
мальчик на книжках

Самые ожидаемые художественные книги 2017 года

Forbes изучил планы ведущих российских издательств и выбрал самые ожидаемые художественные книги 2017 года. Читателей ждет продолжение романа Алексея Иванова «Тобол, историческая сага «Белгравия» от создателя «Аббатства Даунтон» и 28 новых рассказов Чайны Мьевиля. На русском выйдет очень личный роман Амоса Оза, книга об искусстве жить от повзрослевшей героини Франсуазы Саган и «Сатанинское танго» от венгерского классика. В галерее Forbes — самые интересные новинки 2017 года в соответствии с планом их появления в продаже. *

*Из обзора Forbes я выбрал себе не всё, за "кадром" остались Энн Тайлер (я о ней и так знаю) Мьевиль, Нёсбе, Амос Оз, Сорокин. И порядок книг выставил собственный, для личного удобства.

Иэн Макьюэн, «Nutshell»

Издательство: «ЭКСМО»
Дата выхода: осень
Перевод с английского Виктора Голышева

«О боже! Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности. Если бы только не мои дурные сны! » Эти слова Гамлета не случайно выбраны Макьюэном в качестве эпиграфа к новому роману. Писатель снова сломал шаблоны и удивил нестандартным подходом к сюжету. Его главный герой заключен именно что в ореховую скорлупу - а именно, в чрево собственной матери, откуда и наблюдает за тем, что происходит в ее жизни. Роман, написанный от лица эмбриона. «В библиографии писателя такого еще не было, да и вообще в литературе не встречалось», — говорят издатели и с трепетом готовят книгу к ярмарке Non/Fiction. «Nutshell» - постмодернистское прочтение «Гамлета», где, как и в вечной трагедии Шекспира, сплелись и детектив, и семейный роман, и даже роман воспитания.

«Как и в предыдущем романе «Закон о детях», в «Nutshell» Макьюэн обращается к теме свободы выбора и ответственности за другого человека, который, в силу каких-то причин, сам за себя ответственности нести не может, — поясняет Юлия Раутборт, руководитель отдела современной зарубежной литературы «ЭКСМО». — Гамлету тяжело жить, потому что он мучительно рефлексирует, мечется, не может сделать выбор. Нерожденному главному герою новой книги Макьюэна тоже совсем непросто — у него нет выбора и нет жизненного опыта. Он заточен в утробе и вынужден наблюдать за убийством собственного отца, за предательством матери, вероломством дяди, ибо, как ни парадоксально, ему, ни дня не жившему в этом мире, спрятаться от ужаса этого мира невозможно».

Филипп Майер, «Американская ржавчина»

Издательство: «Фантом Пресс»
Дата выхода: осень
Перевод с английского Марии Александровой

В России еще не все успели прочесть грандиозную сагу Филиппа Майера «Сын», а в Штатах уже в апреле запустят одноименный сериал о трех ярких представителях техасского семейства МакКалоу. Главу клана, непримиримого и жесткого Полковника, Илая МакКалоу сыграет экс-Джеймс Бонд Пирс Броснан (десять серий «Сына» отсняты, и даже трейлер уже готов).

В «Фантом-пресс» тем временем переводят предыдущий, дебютный роман Майера «Американская ржавчина» о потерянной американской мечте и современном отчаянии. Об этом Forbes.ru рассказал главный редактор издательства Игорь Алюков: «Маейр – наверное, самый брутально-харизматичный писатель в современной американской литературе. Его книга о нынешней Америке вызывает в памяти романы Фолкнера и Стейнбека. Роман о неуверенности в себе, в стране, о мрачной реальности, превозмочь которую можно лишь на очень личном уровне».

«Американская ржавчина» — история двух парней, живущих в красивом, но депрессивном и фактически умирающем городе в Пенсильвании. Они мечтают только о том, чтобы вырваться из мира ржавеющих заводов и заброшенных домов туда, где происходит реальная жизнь... Мозговитый парень, которому прочили место в одно из университетов «Лиги плюща» и научную карьеру, уступает возможность учиться сестре, а сам остается ухаживать за инвалидом-отцом. Его лучший друг, звезда школьной футбольной команды просто игнорирует советы продолжать учебу и постепенно превращается в агрессивного, накачанного пивом неудачника. Правда однажды они все-таки взорвутся — и рискнут рвануть в Калифорнию. Но их попытка провалится с самого начала — не успев отъехать от города и нескольких миль, парни окажутся замешаны в непредумышленном убийстве, а история «великой американской мечты» будет вывернута наизнанку.

Джонатан Фоер, «Я здесь»

Издательство: «ЭКСМО»
Дата выхода: осень
Перевод с английского Николая Мезина

Когда Джонатана Фоера попросили описать его новый роман, он ответил: «Я бы не сказал, что это моя жизнь, но это я». «Я здесь» — поиск ответов на вопросы о том, что связывает человека с миром и определяет его сущность. Фоер описывает четыре недели из жизни еврейской семьи, живущей в Вашингтоне. У героев трое сыновей, стабильная работа, семейная жизнь с устоявшимися ритуалами, но все это постепенно рушится, как и мир вокруг. Фоер лишает героев возможности идентифицировать себя через других — через семью, профессию или национальность, писатель готов одну за другой оборвать все связи вокруг человека, чтобы понять, какова его сущность на самом деле.

По просьбе Forbes.ru о новой книге автора «Жутко громко и запредельно близко» рассказал редактор отдела современной литературы Дмитрий Обгольц: «Новая книга Фоера после более чем десятилетнего ожидания своим объемом и значением претендует на звание великого американского романа. Повзрослевший Фоер, которого можно назвать литературным внуком Филипа Рота, сыграл здесь в утопию, причем сразу на двух уровнях: глобальном – землетрясения спровоцировали уничтожение Израиля, локальном – рушится брак между двумя героями романа (она архитектор, он сценарист на телевидении), — и непонятно, что страшнее в масштабах одной личности.

Фоер по-хорошему поверхностен и по-современному легок: его герои занимаются секстингом и записывают подкасты, а диалоги в книге – фейерверк ума и фантазии. Название романа отсылает к цитате из Ветхого Завета, и Фоер сурово задает в своей книге серьезные вопросы, которые чаще всего остаются без ответа, но ведут к другим вопросам. У Фоера всегда были большие амбиции. Но в «Я здесь» Фоер берет даже те вершины, на которые прежде не замахивался».

ещё 12 книгСвернуть )

Источник — Forbes
мальчик на книжках

10 главных переводных романов 2017 года

От Анастасии Завозовой.
«Люди среди деревьев» Ханьи Янагихары, долгожданный «Эмпайр Фоллс» от пулитцеровского лауреата Ричарда Руссо и другие главные книги 2017 года.


1. Шигози Обиома – «Рыбаки».

Молодой нигерийский писатель Шигози Обиома с романом «Рыбаки» вошел в шорт-лист Букеровской премии 2015 года, но до нас перевод доберется только в этом году. Поскольку дебютный роман удался настолько, что его номинировали на всевозможные премии (не только Букер, но и Guardian First Book Award, и The Center for Fiction First Novel Prize), то Обиома постарался уже на ходу придать роману социальной значимости: мол, вот у меня в романе появляется пророк-безумец и три брата, так братья – это три основных нигерийских племени, а пророк – английское иго. Конечно, роман Обиомы важен – не так в мировой литературе много нигерийских голосов (они, конечно, есть, но пока такое ощущение, что за них громче всех отдувается одна Чимаманда Нгози Адиче). Но «Рыбаки» – это не просто очередная телега на коммерчески острую тему, склепанная из досок, которыми нужно охаживать народ, чтобы до них побыстрее дошло: колониализм – это зло, и Африка в огне. Нет, роман Обиомы – это на самом деле прекрасная, очень крепкая история о том, как было у отца три сына, и однажды они встретили пророка, который одним словом чуть не разрубил всю их семью до самых родственных связок.
© Corpus
© Перевод В. Сонькина.
Выходит в ноябре.


2. Ханья Янагихара – «Люди среди деревьев».

Даже, пожалуй, хорошо, что Янагихару у нас переводят не по порядку. Для тех, кто прочитал «Маленькую жизнь», «Люди среди деревьев» могут стать чем-то вроде нелинейного зеркального продолжения ее черной-черной сказки. В «Маленькой жизни» читатель выкручивал себе глаза над калейдоскопными страданиями человека, подвергшегося насилию; в «Людях» показан взгляд сильного на слабого, история человека, который оказался в ситуации, когда он заведомо сильнее не просто окружающих, но буквально всего окружающего, и он этой ситуацией пользуется.
В основе романа лежит реальная история нобелевского лауреата Дэниэла Карлтона Гайдузека, который открыл редкое заболевание у одной из народностей Папуа-Новой Гвинеи, но прославился, увы, совсем не этим (он попал под суд по обвинению в растлении собственных приемных детей, – Esquire.). Внутреннее устройство этого романа – особенно если его сравнивать с подчеркнуто нереальным, отгороженным миром «Маленькой жизни» – с виду как будто бы понятнее, привычнее. Здесь есть узнаваемые структурные и сюжетные черты, от дневниковых вставок до будней антропологов (с обрядами инициации и поеданием черепашьей плоти, само собой), но в какой-то момент, незаметно для читателя, «Клуб кинопутешественников» воспринимается как сцена из «Даун-хауса», когда ноги Настасьи Филипповны уже съедены и ничего ты тут не поделаешь.
© Синдбад
© Перевод М. Макаровой.
Выходит в ноябре.


3. Себастьян Фолкс «Энглби».

Когда речь идет о каком-нибудь безусловном шедевре Себастьяна Фолкса, то на роль этого шедевра обычно все, не сговариваясь, назначают его чрезвычайно длинный роман «И пели птицы…» о любви с привкусом Первой мировой. И за этим огромным во всех смыслах романом, где здравый смысл иногда, увы, тонет в пороховом дыму, как-то всегда теряются остальные его произведения – а уж «Энглби» и подавно.
«Энглби», пожалуй, самый странный роман Фолкса. В хорошем смысле слова, потому что, в целом, это роман о том, как писатель решил побыть Хичкоком и у него получилось. Более того, Фолкс то и дело съезжает с тонкого психологического нуара в темноту ночных кошмаров, и ему на этой грани удается хорошо балансировать – без провалов в темную область кишечника. В романе мы следим за большим отрезком жизни некоего Майка Энглби, студента, журналиста, желчного наблюдателя за людьми и людской природой. Но вокруг Энглби все время происходит что-то странное – исчезновения, убийства – и, несмотря на то, что всю книгу мы фактически не покидаем головы Энглби и понимаем, что он чего-то недоговаривает, искажает факты и вообще переделывает реальность словно кубик Рубика, ответить на вопрос: «Он или не он?» все равно не получится до самого конца романа.
© Азбука
© Перевод Е. Доброхотовой-Майковой.
Выходит в апреле.

ещё 7 новых книгСвернуть )

Источник — Esquire
мальчик на книжках

ПРОЧИТАНО: март 2017

Пока не наступил май, формально я вовремя — итоги за прошлый месяц? за прошлый)))























"Участница свадьбы"









как оказалось, МНОГО текста О ПРОЧИТАННОМ :)Свернуть )
мальчик на книжках

Сегодня на барахолке, или Радости пост

Гулял сегодня по барахолке, давно там не был, с осени или даже с лета, соскучился уже.
Ну вы скажите, как, глядя на такое, можно не приходить в восторг?! Сколько всяких классных и красивых штуковин! Латунь и медь.
А большой плюшевый Тедди такой хороший, и так одиноко сидит, мне аж захотелось, чтобы кто-то его купил. Он правда классный! Только большой очень, с годовалого (а то и двухлетнего?) ребёнка.
Ну и, конечно, книжки, куда ж без них :)



крупнее фотыСвернуть )

А ещё, а ещё... сегодня я уехал с барахолки не с пустыми руками! Да-дам! Это теперь моя машинка!



Так давно хотел, и чтоб непременно с круглыми кнопочками, старую. И вот, свершилось! Машинка совсем рабочая, все кнопочки фурычат, каретка ездит, бумага заправляется, даже "дзынь" издаёт как надо :)) не хватает только ленты, но это мы раздобудем. А ещё покрасим, тюнингуем и будет она у меня красавица :) И досталась она мне всего за 100 грн (сейчас это 200 руб), я ушам своим не поверил!
А ещё привёз с Петровки маленький старенький томик "Пиквикских записок" Диккенса на англ. языке. Просто понравился оформлением.

Счастье есть! :) Всем его шлю!
мальчик на книжках

Бен Элтон "Два брата"

Одним зимним днём 1920 года в Берлине у Фриды и Вольфганга — молодой еврейской семьи — рождаются мальчики Отто и Пауль. Но один из детей Штангелей родился мёртвым, а в соседней палате только что скончалась одинокая роженица, оставив сына сиротой. Доброе сердце Фриды без раздумий распахивается навстречу ребёнку, не дав ране собственной утраты разверзнуться, а малышу пропасть. Ведь семья все эти месяцы ждала близнецов, и вот. Пауль и Отто, братья, которые всегда будут друг у друга поддержкой, как бы не повернулась жизнь. Вполне естественная и не уникальная ситуация, если бы не одно "но", которое в своё время станет судьбоносным. Усыновленный мальчик — чистокровный немец.
В тот же день на другом конце страны рождается ещё один "крикливый младенец" — партия НСДАП. Фашизм... Отныне они трое будут взрослеть и мужать вместе.

Мальчишки растут, естественно, не подозревая о разном происхождении. Рассудительный умный Пауль и горячий вспыльчивый Отто, такие же разные, как и их родители — спокойная Фрида, молодой доктор из добропорядочной немецкой семьи (папа — полицейский), и джаз-музыкант Вольфганг, поклонник современного искусства. Но несмотря на разность характеров, Пауль и Отто всегда вместе и друг за друга горой. Рядом почти всегда дружище Зильке — дочка служанки, которую Фрида когда-то пожалела и взяла в дом. А в 6 лет в их жизни появляется принцесса — Дагмар Фишер, дочь богатого еврейского коммерсанта, берущая уроки музыки у папы. Так рождается Субботний клуб из четверых друзей, пообещавших друг другу преданность и поддержку, и, конечно, любовь — оба близнеца на что угодно готовы ради Дагмар. А счастливое детство длится целых 13 лет. С тех пор судьбы четвёрки будут в буквальном смысле перекручены, не раз перевёрнуты, потеряны. И почти до конца романа непонятно, кто из мальчиков выжил, и как сложилась жизнь девочек.

Знаете, полкниги я ловил себя на мысли, что сюжет такой немножко голливудский. Пока не прочитал послесловие Бена Элтона, где он рассказывает, что и персонажи, и ситуации взяты из истории собственной семьи писателя. Отец и его старший брат, Людвиг и Готфрид Эренберги, с родителями мигрировали в Англию в 1939 году; затем брат отца служил в британский войсках. У них был кузен Хайнц, немец, которого вот так же, как Штенгели, усыновили Эренберги, но и его, воспитанного еврейской семьей, затем призвали в вермахт и он оказался на войне на стороне нацистов, против кузенов. На этом автобиографичность романа не заканчивается, Элтон многое взял из "настоящего" прошлого своей семьи. И, знаете, я немного иначе стал воспринимать роман. Всё-таки как мудрена бывает жизнь, иной раз похлеще кино.

Вообще, роман хорош. Всего только и надо, что смотреть на него не как на исторический роман (да он таковым и не является), а как роман-драму одной семьи на фоне трагических событий. И здесь "Два брата" на своём месте и очень хороши. Персонажи у Элтона не картонные, не чёрно-белые, не один раз меняются братья и особенно взгляд читателя на них, не все евреи "белые и пушистые", простите, то есть незаслуженно несчастные. Абсолютно правдивый финал в отношении преображения героев (не хочется спойлерить). Сюжет же закручен в такой тугой клубок, что оторваться невозможно, только переживать. История трогательная, но с горечью, и при этом не слёзовыжимательная (за что спасибо автору).

Здорово показан Берлин 20-х годов — неустойчивое время после Великой войны, рухнувшая экономика, ежедневная инфляция и шальные состояния, которые вырастают как грибы, город бурлит джазом, клубами, наркотиками, свободные нравы.
Интересна вот эта параллель с рождением партии и её взрослением — крикливый младенец, вспыльчивый подросток — метко и горько. Мне, кстати, не доводилось сталкиваться в книгах с описанием Германии 30-х годов и конкретно того, как набирал обороты социал-нациализм, чем это сопровождалось. А здесь все основные этапы присутствуют: пивной путч, поджоги, Ночь длинных ножей, Хрустальная ночь.

Ещё, быть может, банальная мысль, но раньше мне это не приходило в голову — а ведь немецким евреям в каком-то смысле пришлось хуже всего. В отличие от всех других стран, куда фашисты пришли зверями-захватчиками, в Германии евреи были свои. Не просто свои, понимаете, они и были немцами, а Германия — их страной, их Родиной. Ни у одной национальности в мире, пожалуй, не было и нет двойного происхождения в столь равнозначимой для них степени, что для евреев. Я еврей, но я добрый немец. Понимаете? В этом самая горечь и ужас. И предавали их не чужие, а свои. Те, кому они отдавали себя. За кого в Первую Мировую воевали, умирали, заслуживали Железный крест...

Хотя, конечно, сразу чувствуется, что писал современный автор, а не того поколения, военного или послевоенного. И я вот думаю, думаю, и не могу сформулировать, что же отличает все эти книги от тех? Дорра, Зусака, Гари, Элтона, других. Ведь современные писатели не заангажированы, у них даже больше возможностей быть непредвзятыми, без влияния (партии, времени, однобокого взгляда из-за собственного участия), и в книгах эти возможности в общем-то реализованы — нет абсолютно хороших и плохих, есть люди. Может, их отличает то, что ни один автор того самого поколения причастных не смог бы заигрывать с темой? Использовать её как фон, столь хитро переплетать судьбы, выстраивать изощренный сюжет... Возможно, так и есть. Знаю только, что современные творения я читаю — как книги, а тех — проживаю, проваливаюсь в прошлое.
мальчик на книжках

Галина Юзефович — о "Безгрешности" Джонатана Франзена

Рискну предположить, что судьба «Безгрешности» в России будет куда более счастливой, чем судьба двух предыдущих романов Джонатана Франзена — «Поправок» и «Свободы», и по меньшей мере такой же счастливой, как у «Щегла» Донны Тартт. Масштабная, привольно раскинувшаяся во времени и пространстве история, диковинным образом переплетающая романы Диккенса с гомеровской «Одиссеей» и триллерами Фредерика Форсайта, «Безгрешность» — идеальный литературный блокбастер для отечественного рынка, традиционно ценящего размах.

Однако (и в этом, помимо прочего, состоит важное отличие литературы от кино) если экранный блокбастер имеет мало шансов на тонкость, глубину прорисовки характеров, двойные коды, внутренние рифмы, полутона и прочее эстетство, то в литературе все это вполне возможно и, более того, ожидаемо. Помимо масштаба и размаха, помимо захватывающего сюжета или, вернее, целого соцветия сюжетов (если вы читали прежние романы Франзена, и поэтому слово «захватывающий» кажется вам несколько неожиданным, то просто поверьте мне на слово) «Безгрешность» — это еще и образец по-хорошему старомодной, ручной выделки прозы, построенной на сложной и рефлексивной игре с читателем и его ожиданиями.

читать далееСвернуть )

Источник - медиа-портал Meduza
мальчик на книжках

Интервью с Джонатаном Франзеном после выхода романа "Свобода"

На COLTA.RU (бывший OpenSpace.ru)

Джонатан Франзен: «Возникает вопрос, почему я так и не выучил русский».
Автор «Свободы» рассказывает Евгении Лавут о флип-флопперах, «Захвате Уолл-стрит», о сериале, над которым работает, и о том, почему Обама хороший человек
читать ИНТЕРВЬЮ целикомСвернуть )

Джонатан Франзен. «Свобода». Рецензия.
О втором романе и о писателе. читатьСвернуть )
мальчик на книжках

Самый полный путеводитель по романам Франзена от А до Я

Кто о чём, а я всё о Франзене. Но я до сих пор под впечатлением от «Пьюрити» (почему-то мне не нравится русский вариант названия — Безгрешность). А тем более, вчера мы её очень активно (как никогда за последние полгода точно) и бурно, и громко))) обсудили книжным клубом BOOK'ля.
В общем, хочу в своём ЖЖ пособирать материалы о Франзене: интервью, рецензии на медиапорталах.

На "Горьком":
Самый полный путеводитель по романам Франзена от А до Я.
Автор, Большой социальный роман, Вымысел, Грех и другие кирпичики мира Франзена.

Выход нового романа Джонатана Франзена «Безгрешность» стал одним из главных событий американской литературы прошлого года. Перевод романа на русский — событие этой осени. Литературный обозреватель Елизавета Биргер составила путеводитель по творчеству писателя.

А — Автор
Роман «Поправки» — первый большой успех Джонатана Франзена — вышел всего через пару недель после 11 сентября. Но славу ему, по-видимому, принесла даже не способность в одном романе показать кризис американского общества, а небольшая ссора с Опрой Уинфри: Франзен неодобрительно высказался о ее книжном клубе, Опра отозвала приглашение в этот клуб, и вся Америка бросилась читать наглеца. Сегодня никто, включая самого Франзена, не сомневается, что он играет важнейшую роль в американской литературе, и автор иронически вкладывает похвалу самому себе в уста профессора английской литературы, рассуждающего о Джонатане Сафране Фоере: «Столько Джонатанов. Просто чума эти Джонатаны в литературе. Когда читаешь „Нью-Йорк таймс бук ревью”, может показаться, что это самое распространенное мужское имя в Америке. Синоним таланта, величия. Синоним честолюбия, энергии».

Б — Большой социальный роман
Каждому роману положен жанр, и Франзен своему не изменяет: и «Поправки», и «Свобода», и «Безгрешность» — это Большой социальный роман. Большой чисто по физическим признакам, да и социальность его далека от социальности Жорж Санд: Франзен не обличает общественные пороки, не защищает бедных, не сочувствует угнетенным и вообще выступает без флага на баррикадах, хотя и бедные, и угнетенные, и пороки у него, конечно, есть. Он прежде всего рьяно фиксирует состояние общества: его болезни, обсессии, его повестку дня. Читателю стоит быть готовым к тому, что эту повестку дня на него вывалят всем скопом: от веганов до хакеров-правдолюбов. И все равно она будет очень «франзеновской», ведь он всегда говорит только о том, что важно именно для него. А для него не важна, например, медицина, а важны вопросы экологии, не важен кризис мигрантов, а важен кризис технологий, его не интересует коррупция, но он всегда готов осудить алчные корпорации, и кризис общественных институтов менее значим для него, чем кризис брака. Поэтому от читателя требуется не поддаваться и не принимать социальную критику, столь важную как фон, за сам роман.

В — Вымысел
«Реализм» Франзена — еще одна вещь, к которой читателю стоило бы отнестись с настороженностью: на самом деле он с той же силой следует традициям сторителлинга, что и любой автор фэнтези, — проводит героя к катарсису через серию невероятных событий. В каком-то смысле, «Безгрешность» — та же сказка, с хождением за тридевять земель, с чередой удивительных превращений, с возможностью порадоваться за героев в финале.
весь АЛФАВИТ далееСвернуть )

Источник - медиапортал "Горький"

Также в контексте:

Выход нового романа Джонатана Франзена «Безгрешность» стал одним из главных событий американской литературы прошлого года. Перевод романа на русский — событие этой осени. К произведениям Франзена при этом сложно относиться бесстрастно: кого-то они приводят в восторг, кого-то бесконечно раздражают. В честь выхода «Безгрешности» «Горький» сделал разом две рецензии — за и против, а также составил путеводитель от А до Я по творчеству писателя.
«Безгрешность» Джонатана Франзена: ЗА
«Безгрешность» Джонатана Франзена: ПРОТИВ
мальчик на книжках

Джонатан Франзен "Безгрешность" + интервью с автором

Дочитал на днях "Безгрешность" Джонатана Франзена, и я под большим впечатлением. Мне очень понравилась книга и, пожалуй, всё в ней: лихо закрученный сюжет с ядром в виде поиска главной героиней Пип своего происхождения, загадки, флэшбеки; структура романа, который по сути представляет собой несколько полноценных семейных историй, не только про непосредственных героев событий, но и родителей и их влияния на детей; вообще тема отцов и детей, а точнее — матерей и детей — в "Безгрешности" одна из ключевых. И то, как лихо и "случайно" пересеклись в неких точках вселенной романа эти разные герои. Понравились мне и сами персонажи (не путать с определением "нравятся герои как люди") — именно как персонажи книги, очень интересные, по-своему уникальные, а некоторые мягко говоря странные, но при этом все невероятно живые; понравилось то, как они выписаны, их психология, мышление, мастерски построенные диалоги.

На фоне впечатления от "Поправок", которые в своё время меня придавили своей депрессивностью, какой-то озлобленностью, героями, которые не любят никого и которым не можешь сопереживать даже в самых горьких их бедах, и тот факт, что не нашлось ни одного, к которому по-настоящему я мог бы прикипеть душой, весьма удручал меня... так вот, на фоне этого "Безгрешность" выглядит вообще жизнеутверждающе, несмотря на гремучую смесь и здесь. Мне вообще показалось, что в этом своём последнем романе Франзен более человечный, и если в "Поправках" любви практически нет никакой, и даже наоборот — её нет там, где должна бы, особенно по оси "родители-дети", то здесь любовь испытывают даже к самым странным и асоциальным персонажам.

Кстати, о бОльшей человечности Франзен и сам говорит в своём интервью. Собственно, этот пост я пишу в основном лишь затем, чтобы оставить в у себя в норке интервью, которое Франзен давал Афише после выхода "Безгрешности" (сентябрь 2016). Под катом ниже привожу текст целиком. А напоследок хочу отметить, что "Безгрешность" — это бодрый стремительный роман, и если после "Поправок" я держал Франзена где-то на задворках своих хотелок, на длинном поводке, то теперь мне очень хочется поскорее прочитать и его "Свободу" (но — терпение, терпение, не всё сразу), и новый роман буду ждать с большим интересом. А ещё сериал, которые снимали (или уже закончили?) по "Безгрешности".

Джонатан Франзен:
«Русская литература — это самая прекрасная вещь на свете»


По просьбе «Афиши Daily» Сергей Кумыш поговорил с Джонатаном Франзеном об устройстве его новой книги, орнитологии, президентских выборах и экранизации «Безгрешности».

— Несколько лет назад в эссе «Об автобиографической прозе» вы написали о персонаже по имени Энди Аберант, который первоначально должен был стать главным героем «Поправок», но потом вы вообще убрали его из сюжета. Одного из центральных персонажей «Безгрешности» зовут Том Аберант. По описаниям Том и Энди очень похожи: вообще, есть ощущение, что они — две инкарнации одного и того же человека. Это ведь не случайное совпадение?

— Да, все верно. Это история, которую я давно хотел рассказать, но мне не хватало жизненного опыта, не хватало некой отстраненности. Несколько лет я потратил на то, чтобы превратить «Поправки» в роман об Энди Аберанте, — и не смог. Попробовал сделать его главным героем «Свободы» — и снова облажался. Но у меня оставались все эти обрывочные заметки о персонаже по имени Том Аберант — имя Энди в какой-то момент перестало мне нравиться. Среди прочего там был эпизод, буквально несколько страниц от первого лица, где речь шла о бывших супругах, у которых после развода вновь завязался роман. Дело происходит в Нью-Джерси: они идут в лес, занимаются там сексом и всячески друг друга изводят. Но опять же я не понимал, куда двигаться дальше. Вроде как работал в стол. Уже потом, когда я вернулся к нью-джерсийским страницам, они показались мне вполне сложившимися. Именно эта история о запутанном, мучительном браке и стала центром моей новой книги. Думаю, я дорос, дождался момента, когда наконец был готов написать об этом. Удалился на необходимое расстояние, чтобы находить все это по-своему забавным.

— «Безгрешность» — большой, стремительный роман: у читателя нет возможности опомниться, прийти в себя, вообще ни секунды передышки. Это беспощадная и честная книга: местами она ранит, причиняя чуть ли не физическую боль, а местами отталкивает, вызывая почти физиологическое отвращение. Должен признаться, когда я ее дочитал, моим первым желанием было не интервью у вас взять, а хорошенько с вами выпить — желательно в тишине.

— (Cмеется.) Я чувствовал, что сбрасываю на читателя бомбу. Мне потребовалось 35 лет писательской работы, прежде чем я смог сочинить эту книгу. Я знал, что пишу жесткую вещь, что рассказываю тревожащую историю — что там, внутри, много тревожащих историй. Одна из причин, почему я сделал роман именно таким, почему обострял сюжет, была в том, что я надеялся максимально вовлечь читателя в происходящее, чтобы он переворачивал страницы. Но, да, я отдавал себе отчет, что, возможно, поступаю жестоко.

— С какой скоростью вы работаете? У вас есть, скажем, дневная норма слов?

— Если я четко понимаю, что именно предстоит сделать, то работаю очень быстро. На толстый роман у меня уходит где-то год — и в этом в определенном смысле мое несчастье: пишу семь дней в неделю по тысяче слов в день.

— Без выходных?

— В случае с «Безгрешностью», например, я работал каждый день в течение месяца или двух, потом прерывался на неделю-другую, путешествовал. Вообще, когда я работаю, все, чего мне хочется, — это продолжать писать. Книга меня полностью поглощает, она со мной буквально 24 часа в сутки. Я не могу перестать об этом думать, даже сны о ней вижу. И первое, что я делаю, проснувшись утром, — иду и пишу очередную тысячу слов. Но только так я могу оставаться в форме день ото дня, удерживать все это в голове: сюжетную путаницу, прорисовку персонажей. И каждый день со всем этим нужно что-то делать.

полный текст интервью с Джонатаном ФранзеномСвернуть )
мальчик на книжках

ПРОЧИТАНО: февраль 2017

Идём дальше. Тут бОльшая половина прочитана (и прослушана) уже в больнице.
























«На службе зла» — третья часть детект. цикла Роулинг про детектива Корморана Страйка и его умненькую секретаршу-партнёршу Робин. Чем дальше в лес, тем интереснее наблюдать за развитием отношений, которые от деловых стремятся к неделовым если не линейно, то как-нибудь синусоидно уж точно)) Как детектив дело было интересным, но слишком много "кровь-кишки-расчленёнка" (в прямом смысле слова), и по жестяковости дела напомнило некоторые из книг о Насте Каменской и российск.криминала 90х. Так что 3-я книга по усреднённой оценке "за всё" в моём рейтинге выше первой (которая была мне скучна всем, как делом, так и персонажами-отношениями), но проигрывает второй, в которой ух какое крутое преступление, да ещё на почве книгописательства. Скорее всего, буду читать и следующую книгу (что уж скрывать, интересно же, куда зайдут грубиян Страйк и милашка Робин, а заодно и её ревнивый прибацаный Метью))

«Роковая перестановка» Барбары Вайн — психологическая ретроспектива в духе "Тайной истории" Донны Тартт. Есть преступление, совершённое давно, есть несколько уже давно взрослых людей, и некое событие вынуждает вспоминать и рассказывать, что, как и почему всё произошло тем давним летом, когда несколько молодых людей решили пожить лето комунной в одном поместье. Книгу я слушал в аудио, начитчик Сергей Кирсанов (его манера и тембр мне вообще подходят). Барбара Вайн, она же Рут Рэнделл под псевдонимом, пишет свои романы на стыке детектива и психолог.драмы/семейной истории, часто с экскурсами прошлого, неторопливые, без особых вспышек. Это уже моя вторая у неё книга, первой была "Книга Асты".

На «Замечательные женщины» Барбары Пим я обратил внимание благодаря Насте Завозовой, так приятно она рассказывала о книге и об авторе в целом. Мне понравилось вначале: очень такая английская книга, старомодная, с мягким невыпирающим жизненным юмором; послевоенное время, герои — обаятельная старая дева (впрочем, совсем молодая девушка, если вчитаться), пастор и его сестра среди друзей, необычная супружеская пара, въезжающая по соседству. Что-то с ними происходит, что-то рассказывается. Но к концу книги я понял, что книга почти ни о чём. Ну то есть кусочек чьей-то жизни, да, какой-то период и ситуация, вы скажете — так бОльшая часть книг именно такая. И возразить не могу, как не могу описать свои ощущения, но к финалу книги мой интерес угас и после осталось ощущение лёгкого недоумения. Вроде бы книга и неплохая, но я бы ничего не потерял, не прочитай её. Ну, зато теперь у меня есть собственное мнение. Уже немало. Да и книга маленькая.

«Изгои» Сьюзен Хинтон — пожалуй, лучшая книга месяца, и громадное спасибо от меня лично и от всего читающего людства Насте Завозовой за то, что перевела и открыла её нам. Конечно, есть фильм, экранизация Копполы, и несмотря на то, что это отличная экранизация, с попаданием в образы героев, в атмосферу, полностью по сюжету — книга есть книга. Знаете, я давно не читал ничего столь подкупающе искреннего, по-детски и по-взрослому одновременно. И пускай в центре истории острый и драматичный социальный вопрос, лично для меня книга стала значимой и зацепившей больше всего именно за эту её искренность.

К брату Кадфаэлю (Эллис Питерс) я вернулся уже будучи в больнице и так нуждаясь в знакомом, добром, уютном и комфортном. Подробнее о цикле я рассказывал здесь.

Джо Аберкромби «Первый закон. Кровь и железо» — о, это моя личная находка. Личная в том смысле, что у Аберкромби поклонников по всему миру хватает, конечно же, но я нашёл потрясающий аудиовариант! (учтите, это с моим-то невосприятием аудиокниг). Озвученный Головиным — это нечто! Чтец уникальный, создаёт более чем 5 разных тембров/голосовых характеров, порой с трудом верится, что это один человек, и как быстро он переключается с одного на другой голос, плюс отличные интонации. А вокруг всякие скрипы, стуки и прочие фоновые звуки, которые делают книгу насколько объёмной, что появляется ощущение присутствия тебя там в городе. Сам цикл по эпичности в духе Джорджа Мартина (сам не читал, только в общих чертах знаю, говорят, Аберкромби мягче), Толкиена, но здесь нет никаких эльфов, орков и т.д., только люди, выдуманные государства и города, древний клан магов, надвигающаяся война Юга и Севера, харизматичные герои. В общем, увлекательный сюжетно и персонажами, рекомендую хотя бы обратить внимание. Я в процессе прослушки второй части. Слушал тоже в больничке.

Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза» — прочитана в рамках установки себе обращать внимание на совр. росс. прозу, хотя бы давать ей шанс, прочитать в этом году ну хоть несколько романов (и я наметил их список).
Аннотация "Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.
Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши — все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.
Всем раскулаченным и переселенным посвящается."
Мне очень понравилась первая часть, она самобытная. Зулейха, молодая, неграмотная, забитая, живёт с мужем (сильно старше по возрасту), и слепой свекровью Упырихой, которая гнобит её, обзывает и всячески измывается, а та терпит, ибо должна, и даже сама так считает. При этом Зулейха благодарит богов за то, что ей достался такой работящий муж, как ей повезло в жизни, дом есть, жизнь хорошая (пашет на огороде, всех троих обихаживает, тяжести таскает, даже брёвна на заготовку дров наравне с мужиком), мужа удовлетворяет как только скажет, а лупит — значит, так надо, заслужила, и т.д. Все их дети, девочки, погибли маленькими, Зулейха ходит к ним на кладбище, разговаривает, носит угощение духам в благодарность и для задабривания. Вот эта часть, все эти заморочки татарские, а закабаление женщины, вот эти внутрисемейные отношения — вот это всё было очень здорово действительно. И Зулейха здесь очень живая, настоящая, и хоть затюканная, а чувствуется, что сильная духом, по-крестьянски живая.
Потом приходит раскулачивание, Зулейха покидает дом, деревню, дальше пересыльный пункт, поезд, Сибирь. И пошла, с одной стороны, сплошная робинзонада, особенно когда приехали на место, а с другой — сплошная мелодрама, ибо жесткий но справедливый комендант товарищ Игнатов, и так далее. И время понеслось в геометрической прогресии, и оно не ощущалось — а люди потерялись, остались типажи. И самобытность пропала, разумеется — книга превратилась в одну из в потоке многих других про тяжёлую жизнь в советское межвоенное время. Про что каждый совр. росс. автор прям своим долгом считает написать. То есть с одной стороны, я понимаю, что репрессии — это сложная тема, но с другой — именно потому она и требует к себе большего. В общем, я считаю, что это хороший дебют, действительно хороший, и за автором имеет смысл следить, но и автору надо отнестись к критике (не моей, естественно) внимательно и вдумчиво.
В книге есть ещё несколько хороших персонажей, и среди них несомненно самый интересный, колоритный — профессор гинекологии, прославленный доктор Лейбе, старый, полуспятивший, 10 лет живущий в вакууме, в прошлом, в защитном "яйце", как он сам придумал, и проснувшийся, попав в мясорубку репрессий. Описание того, как он постепенно сходит с ума, после того, как к власти пришли красные и всё с ног на голову встало, просто потрясающее, столь образное, яркое и достоверное (хотя откуда нам-то знать?). Несмотря на то, что его образ где-то из Кукоцкого Людмилы Улицкой, как показалось не мне одному, думаю, Яхина не плагиатила, а скорее невольно вдохновилась. Образ действительно хорош.
К чести сказать, и образ Игнатова весьма неплох и человечен, в смысле, не ходульный, не картонный, а вполне жизнеспособный, со своей моралью, психологией, не только недостатками, но и даже человеческими достоинствами, несмотря на то, что винтик системы. Вспоминается художник Иконников, рисовавший картины Парижа, зная, чем это грозит (а ведь какой абсурд — уже будучи ссыльным в совершенной безжизненной глуши, почти похороненным заживо — и даже тут бояться что-то делать, творить, бояться жить). Трогают душу моменты, как репрессированные петербуржцы вспоминают свой город, с какой сердечностью и общностью, аж щемит.

Харуки Мураками «Бесцветный Цкуру и годы его странствий» — о, тут я ничего сказать не смогу. И, несмотря на положительную оценку, похоже, Мураками всё-таки не мой автор. Он для меня немного слишком странный)) После Цкуру я взялся читать "Хроники Заводной Птицы" (чтобы составить более понятное мнение), но что-то всё страннее и странее :) Хотя вот "Норвежский лес" пару лет назад мне понравился. Но там не было странностей))
мальчик на книжках

ПРОЧИТАНО: январь 2017

Кто как, а Мушик как всегда — уже и из больницы выписался давно, и дома отсидеть успел, и даже на работу вышел. А вернуться в соцсети забыл.

немного обо мне теперешнемСвернуть )


5 из 5

4 из 5

3 из 5

5 из 5

4 из 5

5 из 5

5 из 5

5 из 5

4 из 5


Здесь из всего меня впечатлил Мишель Фейбер «Багровый лепесток и белый» — полное погружение в викторианскую Англию, настоящую, невылизанную, с трущобами, грязными детьми и проститутками; Из века в век неизменные отношения мужчины и женщины и конфликт зависимости, что 150 лет назад, что теперь. Роман можно считать феминистским (при том, что автор-то мужчина), а одна из линий — зачатки суфражизма, помощь падшим женщинам. Да и вообще положение женщины. Эпичная книгу, к манере рассказчика которой поначалу нелегко подстроиться, но в итоге так вживаешься, что проваливаешь внутрь, в этот самый Лондон. Внимание, роман в достаточной мере физиологичный, так сказать :)

За книгу «Яблоко. Рассказы о людях из «Багрового лепестка» говорит само название. Не то, чтобы я жалел, что прочитал, вовсе нет, рассказы достаточно хороши. Но для меня "Лепесток", включая его открытый финал, настолько самодостаточны, что я бы вполне обошёлся без этих продолжений. Однако оно же существует, и моё любопытство тоже :))

Пол Боулз «Под покровом небес» — это был давний совет во флэшмобе на ЛайвЛибе (единственный, в котором я участвовал и который показал, что все эти мобы с обязательствами не для меня)). Всё время о нём помнил и знал, что рано или поздно возьмусь, тем более что совет персональный. Но меня ждало разочарование. Книга оказалась совершенно, абсолютно не моей. Аннотация "Итак, трое американцев — семейная пара с десятилетним стажем и их новый приятель — приезжают в Африку. Вдали от цивилизации они надеются обрести утраченный смысл существования и новую гармонию. Но они не в состоянии избавиться от самих себя, от собственной тени, которая не исчезает и под раскаленным солнцем пустыни, поэтому продолжают носить в себе скрытые и явные комплексы, мании и причуды. Ведь покой и прозрение мимолетны, а судьба мстит жестоко и неотвратимо…". Из аннотации складывается вполне понятный образ книги, да? Но на деле и близко не! Поначалу кажется, классический треугольник "она + он + ещё он", путешествие в Африке. Но до чего странные герои, которые не понимают чего хотят, и даже самих себя, все эти их диалоги, пытка сплошная что для них, как мне кажется, что для читателя (меня уж точно). Утраченный смысл? Гармония? По-моему, они там растеряли остатки здравого смысла, который имели. И мне бы сразу насторожиться при словах "мании и причуды", так нет)) Сюжет — тоже та ещё конфетка. Маются по Африке, сами не зная, что ищут и зачем они здесь, попадают то в лапы туагеров, то в силки эпидемии... Бредовые сны больного героя. Сплошной экзистенциализм. А я, хоть не читал толком в этом направлении, нутром всегда чуял, что не моё это, экзистенциализм, не моё.
Да, ещё забавно — где-то увидел сравнение с Хэмингуэем — вот тут-то я и понял: ничего удивительного, Хэм-то мне тоже не нра! Всё закономерно. И да, в книге что-то от него есть точно.

Про «Стоунера» я писал в блоге сразу по прочтении, книга очень, очень во мне отозвалась. Отзыв здесь.

Ну а Гарри Поттер — наследие рождественских каникул :)
мальчик на книжках

Ф. Скотт Фицджеральд наконец-то окончил Принстонский Университет с дипломом

Автор: Анна Маргарита Даниэль

Ф. Скотт Фицджеральд – пожалуй, самый знаменитый выпускник Принстонского университета. Действие его дебютного романа «По эту сторону рая» (1920) касается Принстона и немного автобиографично в отношении студенческой жизни: связь между Фицджеральдом и колледжем началась с его литературной карьеры и усилилась после его ранней смерти в 1940. Его вдова, Зельда, убедила их дочь, Скотти, и распорядителя его имуществом, университетского друга Фицджеральда Джона Биггса, продать работы Фицджеральда Принстону и его библиотеке. Зельда даже предлагала приехать собственной персоной в Университет, чтобы ходатайствовать об этом администрации и сотрудникам библиотеки. В 1950 году Скотти пожертвовала огромный архив отца Университету. Даже самым случайным читателям известна связь между Принстоном и именем Фицджеральда.

Но дело всё в том, что Фицджеральд в действительности никогда так и не окончил Университет. Он с нетерпением прибыл туда в 1913 году, желая стать звездой футбола и писать для «Принстонского ежедневника» (The Daily Princetonian). Разочаровавшись в прежних амбициях, Фицджеральд почувствовал себя самым счастливым в Принстоне, когда начал писать для театрального клуба «Треугольник». Основанный в 1882 как Принстонский Драматический Клуб, Треугольник в 1891 приступил к постановкам фарсов, написанных старшекурсниками. Постановки сопровождались синкопированными мелодиями и музыкально-комедийными элементами. Фицджеральд сотрудничал, в частности, с будущим литературным критиком Эдмундом Уилсоном (окончил Принстон в 1916) в трёх представлениях, поставленных «Треугольником»: «Тьфу! Тьфу! Фи-фи!» («Fie! Fie! Fi-Fi!»; о любовных отношениях маникюрши и бандита на Ривьере), «Дурной глаз» («The Evil Eye»; другая любовная сага, действие которой разворачивается во Франции: в рыбацкой деревушке в Нормандии) и «Безопасность в первую очередь!» («Safety First!»; поучительная история о фальшивой школе современных искусств, находящейся в ведении осуждённого по имени Говард). Фицджеральд посвятил много времени и энергии представлениям «Треугольника» в ущерб учёбе. Он ушёл из Принстона в 1916 из-за сочетания болезни и плохих оценок. Когда он вернулся в университет, чтобы закончить, Принстон уже был превращён в тренировочный военный лагерь, потому что участие Америки в «Большой Войне» в Европе казалось более-менее неизбежным. Он покинул университет в ноябре 1917 не как выпускник с дипломом, а как Ф. Скотт Фицджеральд, лейтенант 45-й пехотной бригады, ему только-только исполнился 21 год, и он оказался на пути, как сам полагал, к окопам во Франции.

Вчера (в ноябре 2017 – прим. переводчика) на выпуске 2017 года Фицджеральду вручили диплом. читать далее...Свернуть )
мальчик на книжках

Гордон С. Вуд. "Идея Америки. Размышления о рождении США"

Нашёл на Горьком. Заинтересовало, буду читать.

Гордон С. Вуд. Идея Америки. Размышления о рождении США. М.: Весь мир, 2016, 432 с.

«Быть американцем не означает быть кем-то, это означает верить во что-то» — эту мысль можно считать лейтмотивом книги Гордона Вуда «Идея Америки. Размышления о рождении США». Составленная из ряда эссе, написанных маститым американским историком в течение последних десятилетий, она посвящена важной теме — появлению на исторической сцене американской нации-республики, которой в последующие 240 лет было суждено стать ведущей имперской державой мира. И хотя сам автор не склонен делать далеко идущие выводы о характере современной Америки и ее положении в мире, нельзя не заметить, что сам вопрос о том, откуда есть пошли американцы и в чем заключается уникальность их исторического и национального опыта, не только близок автору как ученому, но и небезразличен ему как гражданину свободной страны.

Безусловно, отмечает Гордон Вуд, американцы чувствуют себя неуютно от того, что им приходится думать о себе как о людях, наделенных идеологическим разумом. Само слово «идеология» отдает доктринерством, а доктринерство не самая достойная характеристика для тех, кто причисляет себя к избранной нации свободных людей. И тем не менее, как доказывает Вуд, вера в определенные принципы, зафиксированные в Декларации независимости и Конституции США, составляет неотъемлемую, если не определяющую черту национальной идентичности современных американцев. В отличие от великих и малых европейских наций, которые складывались на протяжении многих веков и имели за своей спиной длинную и зачастую весьма запутанную историю происхождения, американская нация — для неискушенного, естественно, наблюдателя — явилась в этот мир словно в одночасье, как Афина из головы Зевса. Безусловно, при внимательном рассмотрении такой взгляд на «неисторический» характер американской нации оказывается иллюзией, но у этой иллюзии есть свои веские причины. Американская нация стала нацией тогда, когда многие люди, приехавшие в Новый Свет, осознали, что они являются не просто людьми из ниоткуда, но свободными гражданами великой страны. «Тем фактором, который сделал это самоуверенное поведение возможным, заставил американцев в 1776 г. думать, будто они находятся на пороге новой эры в истории, указывая путь к новому виду политики и общества и новому типу мира, короче говоря, тем, что превратило их Революцию в нечто большее, чем восстание в колониях, была революционная идеология республиканизма»... читать далее на литпортале "Горький".

Источник - литпортал "Горький"
мальчик на книжках

Интересное на "Горьком"

Себе на заметку.

10 главных уроков американского романа. Литература как способ познать и понять нацию. По просьбе «Горького» Лиза Биргер разбирает, что скрывается за термином «великий американский роман», и рассматривает корпус этих романов как единый текст.
Термин «Великий американский роман» возник чуть ли не раньше самого романа. Во всяком случае, когда американский новеллист Уильям ДеФрост в 1868 году писал свою программную статью с одноименным названием и призывал творцов молодой нации побойчее стучать молоточками над самой главной книгой все еще юной Америки, он такой главной книги не видел (хотя поклонники Мэлвилла и Готорна с ним могут не согласиться). Единственное, что, по мнению ДеФроста, хотя бы отдаленно напоминало идеал, была «Хижина дяди Тома», пусть излишне сентиментальная, но зато отвечающая его главному требованию — «естественности». То есть реалистичности сюжета — никаких там притч. Пройдет еще двадцать лет, прежде чем в 1884 году появится первая книга, которую целый хор критиков признает первым великим американским романом, — «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена. Но история литературы, к счастью, на этом не остановится. читать далее...

Самый полный путеводитель по романам Франзена от А до Я. Автор, Большой социальный роман, Вымысел, Грех и другие кирпичики мира Франзена.
Выход нового романа Джонатана Франзена «Безгрешность» стал одним из главных событий американской литературы прошлого года. Перевод романа на русский — событие этой осени. Литературный обозреватель Елизавета Биргер составила путеводитель по творчеству писателя. читать далее...

Весело, правда? Анна Наринская о «Полном повороте кругом» Уильяма Фолкнера в рубрике «Старые испытанные книги».
1918 год, французская сторона Ла-Манша. Американский капитан авиации Ричард Богард сталкивается с пьяным вусмерть английским морячком, который заблокировал движение целой улицы: он улегся поперек нее спать, потому что вернуться на свой корабль он не может, — «на ночь он загоняет его под причал». [...] Это лучший на свете антивоенный текст и почти лучший текст про юность. Слияние очевидное: ведь война не только физически уничтожает в основном молодых, но и убивает молодость души. Старит, изнашивает, выедает главную ее силу — возможность принимающего, радостного взгляда на мир. читать далее...

Гарри Поттер и дары трансгуманизма. Переводчик об одном из лучших фанфиков поттерианы.
Американский специалист по искусственному интеллекту Элиезер Юдковский написал роман «Гарри Поттер и методы рационального мышления» — самый известный фанфик, посвященный героям Роулинг, а заодно и наиболее доступное изложение идей трансгуманизма. Коллективный перевод книги на русский язык занял пять лет — полная версия появилась в сети весной этого года. Переводчик и главный идеолог проекта, IT-менеджер Дмитрий Новицкий рассказал «Горькому» о том, кто такой Юдковский, чем занимается Гарри Поттер в романе и как координировалась работа десятков переводчиков.
«Есть и третий уровень — когда персонаж умнее, чем автор»: что из себя представляет фанфик Юдковского.
«Гарри Поттер и методы рационального мышления» — это гигантский роман из 122 глав, написанный специалистом по искусственному интеллекту Элиезером Юдковским. Тетушка вундеркинда Гарри Поттера вышла замуж за оксфордского профессора, Поттер с ранних лет начитался книг, познакомился с квантовой механикой и теорией вероятности и поэтому ведет себя совсем не так, как герой Джоан Роллинг. Главный конфликт происходит не между добром и злом, но между разумом и невежеством. Несмотря на то, что автор описал лишь один год пребывания юного волшебника в школе Хогвартс, у него получилось задействовать 90% всех тем и персонажей, присутствующих в семи книгах Роулинг. читать далее...

Алексей Гедеонов. Случайному гостю. Киев: Лаурус, 2016.
Торт «Сказка». Анастасия Завозова о романе Алексея Гедеонова «Случайному гостю»
Казалось совершенно невозможным, что рождественскую прозу — настоящую, не цикориевую — можно воскресить в условиях советского времени, причем не отгородившись от этого времени, а прямо в нем, в 1984 году, посреди очередей за мандаринами и конфетами в коробках, пирожковых и купленных по случаю «на вырост» кроссовок. Но в романе «Случайному гостю» происходит именно это: в условном украинском городе, вроде бы как Львове, под голос Анны Шаталовой из телевизора и неминуемый «Голубой огонек» мальчик Лесик с бабушкой Геленой чрезвычайно живописно проживают адвент и готовятся к встрече Рождества.
Сами описания того, как именно проходят эти предрождественские дни, полны какого-то невероятного волшебства, очень ненатужного и неподдельного. Этому волшебству не мешают ни призраки морской капусты в жестяных банках, ни привкус напитка «Курземе» — непременные атрибуты и праздничных, и непраздничных продмагов, вечно маячащих на заднем фоне, вместе с Главпочтой и ванилью, которой все равно «не достать». читать далее...

Патти Смит. Поезд М. М.: Corpus, 2016
Счастливый пасьянс Патти Смит. «Есть, молиться, любить» для поклонников рок-н-ролла и поэзии битников.
Американской поэтессе и рок-звезде Патти Смит — 65. У нее три кошки, она пьет 14 чашек кофе в день, запоем читает Мураками и смотрит детективные сериалы вроде «Убийства». Каждое утро завтракает тостом с оливковым маслом в одной и той же кофейне и записывает свои мысли на салфетках. Эти записки, а еще полароидные снимки, с помощью которых Патти «присваивает» вещи, принадлежавшие Фриде Кало, Вирджинии Вульф и другим кумирам, составляют ее карту путешествия по прошлому. Такая структура повествования поначалу напоминает тексты Зебальда, и неудивительно: в один из приступов хандры Патти снимает с полки именно его. читать далее...

Джулиан Барнс. Шум времени. М.: Иностранка; Азбука-Аттикус, 2016
Узник совести. Сапрыкин о «Шуме времени» Барнса: Дмитрий Шостакович как жертва, свидетель и судья.
Первые страницы нового романа Джулиана Барнса вызывают примерно те же чувства, что водили пером анонимного автора статьи «Сумбур вместо музыки» (газета «Правда» от 28 января 1936 года): «Слушателя с первой же минуты ошарашивает нарочито нестройный, сумбурный поток… Обрывки мелодии, зачатки музыкальной фразы тонут, вырываются и снова исчезают». Нищий на деревянной тележке, торфяной брикет, одеколон «Гвоздика», комары в Анапе — какой-то набор ребусов, «следить за этой музыкой трудно, запомнить ее невозможно». читать далее...

Мартин Эмис и Кристин Ханна — два романа о Второй мировой. О Холокосте — с сантиментами и без.
Мартин Эмис. Зона интересов. М.: Фантом Пресс, 2016. Перевод Сергея Ильина.
Кристин Ханна. Соловей. М.: Фантом Пресс, 2016. Перевод Марии Александровой.
Издательство «Фантом Пресс» на днях выпустило два совершенно разных романа о Второй Мировой войне вообще и Холокосте как ее неотъемлемой части. Международный бестселлер Кристин Ханны «Соловей» — образцовая женская мелодрама в тылу сражений, отлично подходящая для голливудской экранизации, — рассказывает о немецкой оккупации Франции. «Зона интересов» опытного британского провокатора Мартина Эмиса — едва ли не сатира из самого сердца Аушвица, той части концлагеря, в которой немцы пытались развивать производство, используя труд тысяч депортированных евреев, цыган, военнопленных и политических заключенных. читать далее...
мальчик на книжках

Книжные планы 2017

Меня просили — вот :) Планы чтения на 2017 год. Но только это не обязательный-преобязательный план, прям кровь из носу, вынь да прочти, и уж точно не какой-то порядок чтения, это скорее путеводная нить из хороших книг в многообразии всего, что валяется в моих хотелках на LiveLib, чтоб за всеми этими хотелками и за новинками не забыть про давние желания. Поскольку в прошлом году подобный список-ориентир книг из разряда "давно надо бы" и "must read" оказался действенным (2/3 из него я прочитал), в этом году продолжаю практику. Правда, на этот раз книг набросал существенно больше. Но они разнообразны, попробую по максимуму справиться.

списокСвернуть )
мальчик на книжках

Джон Уильямс "Стоунер"

"Свою любовь к литературе, к языку, к таинственному выявлению движений ума и сердца через малозначащие на первый взгляд, странные, неожиданные сочетания букв и слов, через холодный черный шрифт, — любовь, которую он раньше скрывал как нечто недозволенное и опасное, он стал выражать — вначале робко, потом храбрее, потом гордо."

Прочитал за вчера-сегодня небезызвестного "Стоунера", о котором в позапрошлом-прошлом году говорили и поголовно читали.

Да что там прочитал, прожил. Та самая литература в чистом виде, когда событий почти ноль не только на страницу или главу, но по большому счёту и на всю книгу — а оторваться невозможно, и то ли текст пробирается под кожу, проникает в самое нутро и живёт в тебе, то ли ты проваливаешься в этот плавный, текучий, без вычурностей стилистически прекрасный текст, но смысл один — жизнь Уильяма Стоунера вся как на духу перед тобой, тобой прожита, понята, принята...
В голове всплывали имена Элизабет Страут и Энн Тайлер. "Стоунер" чем-то схож с их романами, во всяком случае, с прочитанными мной. Без особых драм, без трагедий, без надрыва, спокойно и с тихой грустью рассказана обыденная жизнь просто одного человека, посвятившего себя преподаванию, рассказана так, что этот в общем-то заурядный человек — целый космос. Весь его внутренний мир, семейная жизнь, мечты и разочарования, внезапно обрётенное счастье и боль потери, достижения, сомнения, удачи и неудачи, уважение и достоинство — всё, что наполняет нас, наше существование смыслом и действом. И как тихо, неприметно, скупо и штилем всё это написано, а сколько раз за него сжималось сердце, робко расправляло крылья, радовалось нечастым улыбкам судьбы, снова сжималось; вперемешку сочувствие, негодование, радость, презрение, и даже сдержанные, как сам Стоунер, слёзы... Вся книга, почти с самого начала, с каким-то неизбывным комком в горле, и тоска, что подходит к концу книга и жизнь... И вот это пресловутое расхожее гавальдовское "Стоунер — это я", оно понятно, наверное, каждому прочитавшему, и каждому близко в каком-то своём личном смысле. Поэтому да, "Стоунер" — прекрасный, большой (не про объём речь) и как-то не совсем по-американски роман о человеке.

Несколько цитатСвернуть )
Новый год

КНИЖНЫЙ ГОД 2016. Итоги читателя. Часть 1

Уфф, наконец-то! О, и на этот раз я с итогами года не в марте, а всего лишь спусти 3 недели) Скоростной! ))

Всего прочитано 141 книга, что на 45 меньше 2015 года (но это и не удивительно, учитывая, что первые 4 месяца 2015 года я провёл в больницах и всё свободное время только и делал, что читал).
Из них:
- 6 сборников рассказов
- 8 отдельных рассказов (не сборники)
- 3 пьесы (мало, в этом году хотелось бы уделить им побольше внимания)
- 6 нон-фикшн, из которых 2 биографии, 2 автобиографии
- 29 книг прочитано в рамках книжного клуба
- 3 прослушаны в аудио (все — один детект.цикл Кейт Аткинсон)
- 8 книг перечитано (в том числе 4 "Гарри Поттера")
- 1 книга не дочитана и 1 забыта/оставлена
- 7 книг на укр. языке
- 14 детективов
- 9 подростковых книг
- 2 книги объёмом свыше 1200 страниц ("Сёгун" и "Мэйфейрские ведьмы")
- 28 книг, входящих в какие-либо циклы (13 циклов, в т.ч.2 трилогии)
- 60 книг прочитаны в бумажном виде.

Под катом для таких же фриков от статистики, как Мух))) немного статистики по странам и периоду написанияСвернуть )
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Ну и собственно о книгах.
А вот тут — простите! но Мух не умеет и потому страсть как не любит выбирать, исключать и ужиматься. Поэтому вместо привычных "пятёркая лучшего", "ТОП-10" и прочих человеческих рейтингов — вот они, все мои отличные книги, оценённые мной на 4 - 4,5 - 5 баллов и достойные быть прочитанными.
Ну ладно, ТОП-19 выделю, так и быть :) Максимум на что я способен :))) Приведены в порядке чтение, а не "лучшести".

- - - - - - - - - - - - - - - BEST BOOKS 2016 от Мушика- - - - - - - - - - - - - - -

1. «Герой должен быть один» Генри Лайон Олди. Такой истории Геракла вы ещё точно не читали! И, вопреки первому впечатлению, несмотря на бездну юмора и увлекательность повествования, это отнюдь не лёгкое развлекательное чтение, но глубокая драматичная история, пронзительная и живая, с яркими персонажами, а самый лапушка из них — красноречивый плут Гермий/Гермес, бог торговли, воров, бродяг, проводник душ умерших. Любимчик наш J Олди, как авторов мифо-исторический романов, безусловно в любимые авторы, и жду продолжения в первую очередь с греческим циклом – с романами «Одиссей, сын Лаэрта» и «Внук Персея».
2. «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Оказывается, до классических женских романов тоже надо дорасти! Ей богу, стоило повзрослеть, выждав лет эдак 10, чтобы теперь в полной мере оценить, ибо удовольствие от творения мисс Остин я получил неожиданное и оттого ещё более приятное :) Живые остроумные диалоги, приправленные милым злословием, насмешками и колкостями, слегка ядовитой снисходительностью, богатая гамма женских чувств и переживаний, лёгкость и изящество, с какими выписаны и характеры, и нравы общества, и сельская пастораль — порадовало всё! Даже не верится, что это пишу Я, такой-то нелюбитель явновыраженно женского чтения)) Не знаю, как на счёт гордости, но предубеждение — воистину обо мне в этом случае) И вот уж иногда приятно оказаться неправым))
3. «Половина жёлтого солнца» Чимаманда Нгози Адичи. Роман современной нигерийской писательницы о гражданской войне в её стране, показанной через призму отдельных людей. Спокойная Оланна, сменившая ради любви и мужа, профессора местного университета, полную комфорта отчий дом на жизнь в мелком городке; её сестра-близняшка, непокорная и избалованная Кайнене, взвалившая на свои хрупкие плечи ответственность за жизнь огромного числа людей; застенчивый молодой англичанин Ричард, приехавший в Нигерию, чтобы написать книгу; деревенский мальчик Угву, взятый помогать по хозяйству. Война «Полный напряженного драматизма роман рассказывает истории нескольких людей, — истории, которые сплелись самым поразительным образом». Поразительно задевающий за живое, искренний, Читал в электронке, а потом искал-доставал бумажную книгу.
4. «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро. А об этой книге нельзя говорить вовсе, ну или я не знаю, как сказать о ней, чтобы не дать ни малейшего спойлера, но браться за неё надо с нулём информации — не читать ни отзывов, ни даже аннотаций. Иначе это испортит всё впечатление, потому что книга написана так, что по мере продвижения в чтении она раскрывается, сюжет, интрига, читатель вместе с героями постепенно открывает завесу тайны, чтобы узнать всё, что нужно, в срок. Но, как бы банально это не звучало, книга кричит своим названием, не отпуская до последней страницы.
5. «Люди, которые всегда со мной» Наринэ Абгарян. Знаете, они теперь и со мной тоже. Это такая искренняя, родная, душевная книга, аж внутри щемит. Это история нескольких поколений семьи — Девочки, мамы, бабушки и прабабушки, их соседей, на долю которых выпало так много испытаний, но которые сумели в самые трудные времена хранить и дарить доброту, человечность, поддерживать близких. Это история Армении, история и традиции маленького, мужественного гордого кавказского народа, которому ох как досталось. "Люди, которые всегда со мной" — такой мощный заряд энергии!.. И ещё она мне немного напомнила "Морбакку" Сельмы Лагерлёф — написанная так же, в рассказах, она напоминает семейные предания, с некоторым налётом сказочности-мистичности.
6. «Люблинский штукарь» Исаак Башевис Зингер. Моё знакомство с писателем (нобелевским лауреатом, кстати). Роман о гениальном штукаре (штукарь — ловкач, выделывающий штуки, и т.д.) Яше Мазуре, известном на всю Польшу (время действия — конец XIX века). Таким персонажем невозможно не восхищаться, нельзя не влюбиться. Фокусник, акробат, иллюзионист и дрессировщик, Яша хитёр и умён, но очень добрый, чуткий, заботливый. Как тонко подметил один читатель, "Яша умелый ловкач, он откроет любой замок без ключа. Это такой фокус. Но как не переступить черту и не пойти по дорожке криминала, обладая таким умением? Ведь черта между фокусом и намеренным обманом так тонка, практически размыта. Балансируя на натянутой тонкой проволоке в театре-кабаре, делая акробатические трюки так легко свалиться и искалечить себе жизнь. Точно так же можно оступиться и с отмыканием замков без ключей. А дьявол искушает! Подсовывает материальные проблемы, баламутит воды в человеческом море его окружения, подсылая на путь Яши картежников и женщин". Прекрасная книга о человеческих страстях, о страстях внутренних, с тонким юмором и в напевной, завораживающей манере повествования.
7. «Воздушные змеи» Ромен Гари. Прекрасная книга о Второй Мировой войне и Французском Сопротивлении, о том, что важнее — сохранять здравый смысл или смысл жизни, об исторической памяти и неумении забывать, о наивности и безумии, которые дарят благословенную и такую редкую возможность сохранить чистоту души, надежду и веру — в людей, во Францию, в преданность своему делу вопреки. Книга о сотнях воздушных змеев, парящих в небе Нормандии. Книга о мечтателе Амбруазе Флери, мастере воздушных змеев, о старой еврейке мадам Жюли Эспинозе, ради Франции и Сопротивления превратившейся в графиню Эстергази под самым носом у немцев, о Марселене Дюпра его с упорством сохранить Францию хотя бы в своём ресторане "Прелестный уголок", об эксцентричных польских аристократах Броницких и прежде всего Лиле Броницкой, источнике вдохновения и смысле жизни для трёх таких разных людей — наивного нормандского мальчишки-бедняка с феноменальной памятью, прусского паренька потомственного военного фон Тиле, и гениального пианиста юного Бруно. Но на самом деле и в главном — книга о надежде и Любви.
8. «Танґо смерті» Юрій Винничук. Роман современного украинского писателя Юрия Винничука не мог не очаровать. Волшебно воссозданный предвоенный Львов и дружба четырёх мальчишек — поляка, еврея, украинца и немца, которые живут в старом городе. Захватывающий сюжет, поиски манускрипта на древнем языке погибшей арканумской культуры, которой посвятил свою жизнь профессор Ярош. История в двух временных пластах, двух линиях, которые вьются, петляют, сходятся и расходятся, пока не соединятся в таинственном "Танго смерти", как сплелись реальность и мистика. "Танго смерти" — это печально известный оркестр из пленных евреев в Яновском концлагере Львова, но также это и удивительный, уходящий корнями в древность ритуал, благодаря которому можно переродиться заново. Книга с Надеждой с большой буквы.
9. «Vita Nostra» Марины и Сергея Дяченко – книга необычайная! Не побоюсь даже сказать — литературный феномен. Но больше — ничего, дабы не наспойлерить (да и невозможно внятно рассказать о ней), и не читайте рецензий! (и не смотрите на тэг "фантастика, фэнтези" — всё мимо). Просто берите и читайте. Ваша ли книга или нет, станет понятно буквально с первых глав, но если ваша — она вас утянет внутрь настолько, что никакой силы воли не хватит выбраться аж до последней страницы.
10. Трилогия «Деревушка», «Город», «Особняк», Уильям Фолкнер. Фолкнера я очень люблю, и читаю его всегда так — скопом, залпом. Потому что сначала на него надо настроиться, на не самый простой стиль писателя, но зато потом, когда поймал волну, не хочется останавливаться, да и настрой терять жаль. А данная трилогия из разряда не просто циклов, романы которого могли бы выступать и читаться как отдельные произведения, а цельная история. История Флема Сноупса, а через него всех флемов сноупсов, людей типа белой голытьбы, как назвала их Маргарет Митчелл, саквояжников, которые хлынули на Юг Америки после Гражданской войны. Людей, для которых единственная ценность в мире — это деньги, ради коих они идут напролом, обманывая, втаптывая в землю других, даже свою родню. И вот, знаете, сколько читаю Фолкнера, и до сих пор удивляюсь — ничем не примечательный заштатный городишко, коих сотни на карте страны, простые в общем люди, обыденные житейские ситуации - а страницы его романов пылают такими страстями! с таким накалом и атмосферой! Как ему это удавалось?! Да ещё рядом с драмами, даже трагедиями совершенно органично уживаются забавные ситуации, юмор, озорство. Гений что тут ещё скажешь.
11. «Острие бритвы» Сомерсет Моэм. Автор в представление не нуждается, естественно, но после весьма скучных его «Рождественских каникул» для меня «Острие бритвы» оказался глотком свежего воздуха! Роман мне очень понравился, с первых страниц и буквально всем: и манерой повествования, и интереснейшими персонажами (которые скорее даже типажи), и ещё приёмом, когда писательсам присутствует в книге, сам герой, но скорее пассивный, обозреватель. Определённо хочется прочесть что-то ещё у знаменитого англичанина, что-то такое же очаровывающее.
12. «Тайная история» Донна Тартт. Перечитывал, бесконечно наслаждаясь. Цитируя себя же: "В горах начал таять снег, а Банни не было в живых уже несколько недель..." Первая строка — и всё. Я растворился. Растёкся. Полностью слился с Ричардом Пэйпеном, и теперь осоловелыми глазами впитываю всё вокруг, влюблённо и с завистью взирая на пятёрку этих аристократических фриков Хэмпден-колледжа, мечтая приблизиться, стать похожим, стать одним из них, избранным. "
13. «Лолита» Владимир Набоков. Книга же явно не нуждается ни в каком представлении. Я её перечитывал спустя лет 10, наверное. Наслаждаясь жемчужно-бриллиантовым языком ВладимирВладимировича, и просто-таки дъявольским умением столь художественно и игриво изобразить пороки и изъяны человеческие. Набоков, по моему убеждению, вообще писатель-провокатор и художник пороков, какую книгу ни возьми, почти осязаемо чувствуется, какое удовольствие доставляли ему играть и изобличать низменные движения души, все эти червоточинки и изъяны.
14. «Дорога» Кормак Маккарти. Мощнейший постапокалипсис с эффектом присутствия. Будто сам бредёшь ты в этом безжалостном, выжженном, испепелённом мире. Цепко, пронизывающе. Страшно. Больно. И вот уж не думал, что когда-нибудь скажу такое про ещё какую книгу Кормака Маккарти, после того, как 4 года назад камня на камне не оставил от его «Старикам тут не место», которые бесили меня от первого до последнего предложение, но — не оторваться. Мощно.
"Лежал и слушал стук капель в лесу. Голые скалы вокруг. Холод и тишина. В пустоте унылый переменчивый ветер гоняет туда-сюда прах погибшего мира. Перенесет, рассыплет, опять перенесет. Всё в этом мире вырвано с корнем, зависло в безжизненно-сером воздухе, всё держится на одном дыхании, коротком и слабом. Почему моё сердце не из камня?"
15. «Закон о детях» Иэн Макьюэн. Вопреки аннотации, книга вовсе не религии, это лишь фон. Книга об ответственности, о поступках и о последствиях. И оказалась для меня одной из самых спорных, дискуссионных у автора, не помню, какая ещё его книга вызывала у меня столько вопросов. Впрочем, Макьюэн всегда так пишет, что неизменно затягивает, задевает, а когда читаешь, кажется, что залез в голову персонажа, изнутри его видишь и чувствуешь, проживаешь эту его историю, будь то 60-летняя женщина-судья, брошенная мужем, 50-летний успешный нейрохирург или молодая девушка. И главное, темы, какие он поднимает или как/под каким углом разворачивает. Пишет о вроде бы обычной жизни, банальной, бытовой, но перед тобой разворачиватся тихая драма, а иногда хочется и вовсе выть (но, слава богу, это нечасто). И вопросы, вопросы — а правильно ли, а как бы ты поступил. Простых романов у него нет, это точно, а психология людей — в этом он поистине Мастер. Позволю себе процитировать одного читателя "Чёрт, Макьюэн, кому ты продал душу, какими весами для слов пользуешься, в каких источниках вдохновения купался, из каких колодцев таланта пил?" (satadasha) И это настолько в точку!
16. «Посредник» Лесли Поулс Хартли. Из разряда малоизвестных жемчужин, которую я "подсмотрел" у Стивена Фрая, одна из книг, на которых росли, можно сказать, юноши его круга. Эдвардианский (по времени происходящего) роман-взросление, прекрасный, по-летнему свежий и душный одновременно, красиво написанный, чувственный (не в дамском значении))) и психологичный. И здесь одна из лучших первых строк, встречавшихся когда-либо мне: "Прошлое — это другая страна: там все иначе.". Зачаровывающая, уносящая, невыразимо прекрасная. По роману снят очень хороший фильм, в котором отлично воссозданы образы, настроение, атмосфера.
17. «Моя гениальная подруга» Элена Ферранте — первая книга цикла-тетралогии "Неаполитанские романы" о двух подругах Ленучче и Лиле, на которые я не раз видел хорошие отзывы в своей ленте, но читали их в оригинале или на англ., а тут вдруг неожиданно обнаружил украинское издание. Это живой рассказ от лица одной из подруг об общем детстве, о жизни в неблагополучном квартале, о непростых отношениях, ещё даже до настоящей их дружбы, таких двух разных девочек — харАктерной упрямой Лилы и спокойной Лену. О попытках строить жизнь, чего-то добиться, вырваться из этого местного филиала ада. В этом романе девочки ещё школьницы, историю Лена начинает с их 6 лет, первого класса. Простой вроде бы рассказ как раз и подкупает этой прямодушностью, искренностью, открытостью, ну и персонажами и колоритом тоже, конечно. А уже после, затягивает необычными отношениями девушек, характером дружбы. Сложно передать на словах, там столько граней, оттенков... Скажу, что сам я такого не встречал, ни в литературе, ни в примерах из жизни. Женское и очень приятное чтение. Определённо буду ждать издания следующих частей.
18. «Американская пастораль» Филип Рот. Я уже и не помню, как давно такое случалось, когда и какая книга ТАК рвала меня на части, так выпотрошила, распяла, раскроила, как те самые перчатки, которыми так гордились несколько поколений семьи Лейвоу, раскроила, но, увы, не сшила… Вынула душу, но — вернула ли обратно? и, если да, то цельной ли? в первоначальном ли качестве? сильно сомневаюсь. Не первое знакомство с автором, до того было «Людское клеймо», и я тогда отметил и оценил писателя, но «Американская пастораль»… эта книга в некотором смысле перевернула меня изнутри, а Филипа Рота в моём восприятии вывела и подняла на энное кол-во ступеней, и сейчас я точно уверен в том, кому должна была достаться Нобелевская премия. Прочитал подряд 4 его книги, это ведь о чём-то да говорит? Подробнее писал здесь.
19. «Обладать» Антония Байетт. Не знаю, кто там говорит, будто поначалу чтение буксует и вообще не самое простое... лично я на 34-й странице уже растворился в повествовании, с трепетом ожидая истории затворницы Кристабель Ла Мотт и Рандольфа Генри Падуба. «Обладать» — это восхитительный роман о двух поэтах викторианской эпохи. Романтический роман (как называет его сам автор), в котором старые тайны, старые письма, старая история любви и любовь новая, конечно же. Литературоведы и азарт открытий, поклонение и преданность объекту исследования. Роман, по полотну которого щедрой россыпью — загадки, метафоры и аллюзии на множество культурологических и исторических тем, от скандинавской и греческой мифологии до собственно творцов викторианского времени, теории происхождения видов и феминизма. В общем, вы поняли, какое впечатление на меня он произвёл :) Жаждал его более 5 лет, ждал издания, за это время успел прочесть всё остальное переведённое на русский, так что к моменту выхода переиздания книги моё читательское желание вылежалось и созрело, как вино или сыр :)
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
А ниже — все остальные мои отличные и хорошие книги, с оценками 5 (больше половины точно) и 4-4,5. А вообще в 2017 году буду стараться отказываться от этих половинок, стремлюсь упорядочить свою шкалу оценок, и чтоб не отождествлять их с оценками учения с синдромом отличника, когда 4 - это ну так, сойдёт, а 3 - это плохо (ну а 2 - это обморок и сеппуку).

- - - - - - - - - - -ОТЛИЧНЫЕ КНИГИ с оценками 5 из 5 и 4.5 из 5- - - - - - - - - - -

«Мейфейрские ведьмы» Энн Райс — сага о старинном семейном роде и попутно клане ведьм в Новом Орлеане. Атмосфера старого Юга Америки, колоритные персонажи, очень интригующе, и, несмотря на кажущуюся очевидной мистичность, реалистично. И том в 1200 стр. читается влёт. У книги есть продолжения – «Лэшер» и «Талтос», однако это самостоятельная история. А ещё я визуализировал чтение, совершая виртуальные экскурсии по старинным кварталам Нового Орлеана, смотря колониальные южные особняки, кладбища.
«Девушка с жемчужной серёжкой» Трейси Шевалье. Наверняка известна всем если не книгой, так кино (я не говорю уже о картине). Роман – авторская версия создания известной картины Вермеера, а на самом деле — куда большее, как и положено хорошему роману: о семье и работе художника, о жизни служанки, об уважении и самоуважении, о том, что честь и достоинство, а тем паче ум, не измеряются положением в обществе. Спокойная размеренная книга.
«Братья Берджесс» Элизабет Страут можно воспринимать по-разному: как социалку или как историю одной семьи. Как актуальный социально-исторический конфликт: трагедия Сомали, иммиграция сомалийцев в США и весь спектр общественных проблем, связанных с этим, показанный через призму жизни одной американской семьи. Или наоборот, рассказ о семье, внутрисемейных отношениях, чувствах, драмах на фоне острых общественных событий. Так или иначе, и о том, и о другом Страут написала в равной степени цепко; драматично, но без надрыва, буднично и потому настояще. Сильный роман, в котором поднято много вопросов и аспектов: социальных, этнических, морально-нравственных, семейных, межличностных и внутриличностных.
ещё 15 книгСвернуть )

Продолжение — КНИЖНЫЙ ГОД 2016. Итоги читателя. Часть 2

КНИЖНЫЙ ГОД 2015. Итоги читателя. Часть 1
КНИЖНЫЙ ГОД 2015. Итоги читателя. Часть 2