May 10th, 2017

мальчик на книжках

Джон Бойнтон Пристли "При блеске дня"

Почему-то забыл выложить в ЖЖ отзыв об этом романе, хотя прочитал и написал ещё месяц назад.


«Все мы ошибочно полагаем, что теперешние мы — это и есть мы настоящие, хотя на самом деле это лишь тонкий верхний слой нашей личности. На самом деле события прошлого никуда не деваются и продолжают оказывать на нас влияние.»

За несколько дней прочитал очень приятную книгу. И хотел было написать, что познакомился с новым для себя автором, но вспомнил, что знакомство наше состоялось пару лет назад с искромётной пьесой «Скандальное происшествие с мистером Кэттлом и миссис Мун». Однако то ли Пристли-романист оказался совсем другим, что я его не узнал, то ли по двум книгам судить не стоит. «При блеске дня» — роман в духе той самой старой доброй английской классики: располагающий приятный слог (мне стилем/слогом живо напомнило Моэма, по крайней мере в его «Острие бритвы», и Хэрриота), вечера с домашними конецртами и шарадами, пикники, торговые дела. И фирменный английский налёт грусти — о прошедших временах, об утраченном, о себе молодом и себе сегодняшнем.

По сюжету: немолодой успешный сценарист, затворнически спрятавшийся в скромной провинциальной гостинице, чтобы окончить работу, совершенно неожиданно встречает семейную пару, которую знал очень давно, 30 лет назад, будучи совсем ещё юным. И, не в силах противостоять, позволяет памяти увлечь себя в прошлое, в 1912-1914 годы, к себе 18-летнему, в те счастливые 2 года, когда он оказался вхож в чудесное семейство. Эллингтоны — очаровательные дочери, красивые, умные, музыкальные, с живыми характерами, озорной выдумщик брат, добрый спокойный отец семейства — эти люди, харизматичные, уверенные, открытые, удачливые, в глазах Грегори Доусона, лишённого родителей, словно светились изнутри каким-то волшебным светом, околдовывали, зачаровывали, казались идеалом и верхом мечтаний; и какое же счастье было познакомиться, быть вхожим в дом и иногда проводить с ними время! Сродни прикоснуться к чуду.

Два счастливых года — пока идеальное течение жизни не разрушили супруги Никси, как смерч ворвавшись в комфортную устаканенную жизнь отдельной группы людей. Так же, как тогда же в 1914 году ворвалась и смяла жизни миллионов людей Первая мировая. Никси словно бы предвосхитили, предварили, олицетворили собой то, что в ближайшее время предстояло пережить всему человечеству. И вот, спустя 30 лет, супруги Никси перед ним, и старые раны бередят душу. Так вскрывая слой за слоем, воспоминание за воспоминанием, Грег восстанавливает события прошлого в попытках понять, что же на самом деле тогда произошло, кем были все те люди, и где тот поворотный момент, когда всё пошло не так, когда он потерял себя настоящего.

«В пятьдесят, оглядываясь на собственное прошлое, ты сперва думаешь, что в восемнадцать был нелеп и глуп, что твои мысли и поступки тех лет никакого значения не имели... Но теперь я понимаю, что это не так. События времён твоей молодости формируют и окрашивают твою жизнь, как никакие другие. Именно это "я" ты несёшь потом дальше.»

О Пристли говорят и пишут, что он никогда не был среди первых писателей своего времени, но всегда был неизменно любим публикой, его произведения читаемы и смотримы (пьесы в театре). И я понимаю, почему. Это очень комфортное и приятное чтение, и я рад, что на русский переведено не одно его произведение, непременно буду возвращаться к автору.
мальчик на книжках

ПРОЧИТАНО: апрель 2016 (без военной прозы)

В этот раз я почти без опозданий! :)
Здесь апрельское чтение без военной прозы, её я всегда объединяю в отдельный пост.








Очень коротко.
ОПристли «При блеске дня» есть отдельный пост.

Про то, как впечатлила меня «Безгрешность», и так видно по кол-ву недавних постов подряд в моём ЖЖ, посвящённых Франзену: раз (мой отзыв + интервью с автором); два; три; четыре; или всё по тегу "Франзен".

«Гомер и Лэнгли». Эдгар Л.Доктороу — один из моих любимых современных (увы, уже ничего не напишущих) авторов, один из лучших современных рассказчиков. «Гомер и Лэнгли» — это история двух братьев, прототипами которых послужили реальные прототипы: "братья Кольеры, чья история в свое время наделала в Америке много шума. Братья добровольно отказались от благ цивилизации, сделались добровольными затворниками и превратили собственный дом в свалку — их патологическим пристрастием стал сбор мусора. Казалось бы, это история для бульварных СМИ. Но Доктороу, которого, по его словам, эта история заинтересовала, еще когда он был подростком, удалось сделать из нее роман о любви — любви двух братьев, которым никто не нужен, кроме друг друга, и которые были столь напуганы окружающей действительностью, всеми ужасами ХХ века, что не захотели жить в «большом мире», выстроив собственный мир, где не было места чужим." (из аннот.)
Так вот это на самом деле роман прежде всего о любви, братской, крепкой. И это удивительная история Америки, буквально срез эпохи: Первая Мировая, Вторая, сухой закон, кинематограф от немого кино до звукового, хиппи... И неповторимая атмосфера старого Нью-Йорка (ну, Доктороу в этом дока, вспомнить его «Рэгтайм», или «Билли Батгейт», или «Клоаку» с Нью-Йорком 19 века... чёрт, да любой роман!).
И не совсем мусора, кстати. А — разных вещей. Десятки пишущих машинок, патефонов, разных электроприборов, пианино, автомобиль посреди гостиной... Но самой главной страстью и целью старшего Лэнгли были газеты. И мечта — создать универсальную газету, которая бы подходила под все случаи жизни, все аспекты существования и отражала все события мира.

«Человек, который принял жену за шляпу» Оливер Сакс. Столько читал о книге, так давно хотел ознакомиться. И вот. Надо, наверное, пояснить мою оценку. Эта статичная тройка не полно отражает моё восприятие книги и тем более автора. Дело в том, что если поначалу мне были интересны истории пациентов и размышления Сакса, то с продвижением по книге интерес угасал, и к концу стало немного скучновато, а где-то и Сакс стал повторяться. Возможно, мне не очень интересна психиатрия? НО! Эти 3 звезды никоим образом не относятся к Саксу-врачу и личности. Тут я перед ним преклоняюсь и вместе с ним скорблю за тем подходом в медицине, который безвозвратно ушёл в прошлое. Подходом человечным. Медицины человечной. Лечения не болезни, но пациента, и отношения к пациенту не как к набору симптомов, но как к личности, отдельно взятому микрокосму. Низкий поклон Саксу за его отношение к пациентам, какими бы они ни были, хоть алкоголик, заработавший свою болезнь сам, хоть ни в чём невинный ребёнок или пожилая женщина.

"Жизнь и чувства пациента непосредственно связаны с самыми глубокими проблемами неврологии и психологии, поскольку там, где затронута личность, изучение болезни неотделимо от исследования индивидуальности и характера."

А вот «Геном. Автобиография вида в 23 главах» Мэтта Ридли напротив была проглочена на практически неиссякающем интересе от первой до последней главы. Название говорит само за себя — история вида человеческого в 23 хромосомах.

Тут надо бы ещё одну книгу указать — «Сумма биотехнологии» Панчина, за которую я с энтузиазмом взялся сразу же после «Генома», но прервался на половине из-за клубного чтения и военной прозы (традиция). Однако вскоре я к ней вернусь, но уже сейчас могу отметить, что книга отличнейшая, спасибо Юлечке yuliaam за рассказ о ней, и самому автору. Написана очень здраво, логично, понятно, без превосходства, учёной нудности и лишней зауми, но и без популяризаторского и принятого нынче в научпопе панибратства с читателем. Короче, книга крутая и полезная, многое проясняющая и устаканивающая в голове.
мальчик на книжках

лонг-лист номинации «Иностранная литература» 2017 от Премии «Ясная Поляна»

Премия «Ясная Поляна» обнародовала длинный список номинации «Иностранная литература» за 2017 год: эксперты назвали своих претендентов на звание главного переводного романа современности. По просьбе «Афиши Daily» Анастасия Завозова прокомментировала выбор жюри.

Когда экспертов просят выдвинуть книгу для длинного списка, обязательно напоминают — текст должен быть опубликован в XXI веке. В крайнем случае — в 2000 году. В самом крайнем — хотя бы перевод книги должен быть опубликован в XXI веке. То есть все вроде бы ориентировано на настоящее время и нынешний момент — все свежее, все новенькое, но при этом, раз уж надо выбрать самый-самый важный роман, премия всегда чуть-чуть отдает Нобелевкой, когда награждают не за «сейчас», а за «вообще». И в этом году это аккуратное «всем сестрам по серьгам» (а точнее, всем братьям: на этот раз в списке номинантов всего четыре писательницы, зато целых два Франзена) как-то особенно заметно. Можно сказать, что в качестве литературного ориентира, этакого хрестоматийного чтения на лето, этот список идеален: он почти весь целиком составлен из гигантов литературного мейнстрима (Гейман, Симмонс, Моррисон, Уэльбек, Франзен, Франзен) и книг, чтение которых развивает не только ум, но и самооценку (Треви, Янчар, Модиано). Но эта его выверенность самую капельку и снижает градус современности. Когда основной костяк номинантов уверенной походкой уже входит в вечность, остается не так много именно сегодняшнего, «сейчасного», того, что, может быть, и пройдет, как температура, через пару лет, но пока что — в 2017-м — все еще важно и горячо. Это расковыривающий современную Францию Уэльбек, Керет, который буквально работает «фиксатором» реальности, свежий Франзен, чья «Безгрешность» вся обращена в сторону нового всевидящего боженьки — условного «Гугла». И конечно, Янагихара с притчевой историей о том, что сколько ни люби травмированного человека, он все равно волком смотрит, которая, конечно, могла появиться только в 2015 году, когда чужой внутренний мир стал таким же привычным обитателем интернета, как котики. Поэтому и читать этот список следует примерно в таком же порядке — от актуального к вечному, от Бакмана к Барнсу, от большого к большему.

Collapse )
Источник — Афиша.Daily